Книга Королева на полставки, страница 3 – Леон Монтан

Асмодей повернул кран и из душа полилась горячая вода. Он уже шагнул в ванну, когда услышал странный звук.

Скрежет.

Громкий, металлический, идущий из-за той самой серой стены. Словно кто-то с той стороны пытался повернуть заржавевший механизм.

Асмодей замер, прислушиваясь. Шум повторился. А затем раздался оглушительный, чудовищный удар, от которого плитка под его ногами пошла трещинами.

Дверь тамбура содрогнулась. Второй удар. Стальные засовы, способные выдержать прямое попадание божественной благодати, выгнулись дугой.

БА-БАХ!

Третий удар вырвал дверь вместе с куском стены. С оглушительным грохотом она рухнула на стиральную машинку, раздавив ее в лепешку. В образовавшемся проеме клубился серый дым, пахнущий озоном, пылью веков и почему-то нафталином.

Шрёдингер, привлеченный шумом, материализовался в дверях ванной. Его шерсть стояла дыбом.

Из дыма медленно вышла фигура.

Это была невысокая, коренастая женщина в старом, выцветшем ситцевом халате, накинутом поверх чего-то, подозрительно напоминающего саван. Седые волосы были туго стянуты в пучок. Лицо, покрытое сетью морщин, хранило выражение вселенского неодобрения. В одной руке она держала старую советскую авоську, в которой угадывалось что-то тяжелое. Кажется, кирпич.

Она обвела взглядом разгромленную ванную, задержала взгляд на полуголом Асмодее, цокнула языком и произнесла своим скрипучим, прокуренным голосом первое, что пришло ей в голову:

— Сквозит, ироды! Дверь закрывать не учили?!

Асмодей, тысячелетиями не знавший, что такое удивление, молча смотрел на незваную гостью. Он узнал это лицо. Он видел его в генетической памяти Марго. Он чувствовал ее силу — дикую, необузданную, земную.

В квартиру, задыхаясь, влетела Марго.

— Я папку с проектами забыла! — крикнула она из коридора и замерла, увидев развороченную ванную и стоящую посреди нее фигуру.

Ее глаза расширились. Сумка выскользнула из ослабевших пальцев.

— Ба… — прошептала она, не веря своим глазам. — Баба Нина?

Старуха повернулась к ней. Ее суровое лицо на мгновение смягчилось.

— Маргоша, внученька, а ты выросла. Совсем худая стала, не кормят тебя, что ли? — она окинула критическим взглядом Асмодея. — И мужика себе нашла. Голого. Непорядок.

— Но… ты же умерла! — выдохнула Марго, делая шаг вперед. — Десять лет назад. Похороны, поминки… я все помню!

— Умерла, умерла, — нетерпеливо отмахнулась баба Нина. — Подумаешь, новость. Я, между прочим, с того света к тебе перлась, а ты мне тут с порога всякие глупости говоришь.

Она поставила авоську на пол. Кирпич внутри глухо стукнул.

— Бардак у вас там, — заявила она, обращаясь к Асмодею, как к ответственному лицу. — В вашем этом… аду. Начальник в отпуске, черти вразнос пошли. Реестр душ не обновляли со времен чумы. Никто ничего не контролирует. Я нашла в архиве бланк, накатала себе справку об условно-досрочном освобождении по состоянию здоровья, сунула ее главному бесу на КПП — он, дурак, даже читать не стал, печать шлепнул. Сказала, что иду в собес за льготной путевкой в адский санаторий. Так и вышла.

Она критически оглядела остатки ванной.

— Ремонт вам, конечно, делать надо. Плитку эту дурацкую сменить. А ты, — она ткнула пальцем в Асмодея, — оденься, не срами девку, и чаю мне налей, с тремя ложками сахара. Дорога дальняя была, проголодалась.