Книга Королева на полставки, страница 20 – Леон Монтан

— Благодарю. Налицо признаки нецелевого расходования средств в особо крупном размере. Это может стать отягчающим обстоятельством на страшном суде.

Мальфас издал звук, похожий на предсмертный хрип, и сполз под стол.

Планерка подходила к концу. Марго стояла над столом, покрытым ее быстрыми, гениальными набросками нового ада — упорядоченного, эффективного, пугающе-логичного.

— Итак, итоги, — сказала она, снова принимая тон руководителя проекта. — Асмодей — ты мой главный консультант по метафизическим аспектам и ответственный за силовую поддержку. Лилит — ты представляешь интересы… хм… конечного пользователя. Согласовываешь со мной концепцию и дизайн. Бабушка… — она посмотрела на Нину Захаровну, — ты — глава ОТК, отдела технического контроля. Будешь проверять, достаточно ли страданий в готовом продукте.

Баба Нина одобрительно кивнула. Эта должность ей явно нравилась.

— Нафанаил — независимый аудит и надзор за соблюдением межгалактического законодательства. Мальфас… а Мальфас пока посидит под столом и подумает над своим поведением. Всем все ясно? Задачи поставлены. Приступаем к работе. Следующая планерка — завтра в это же время.

Она оглядела свою команду. Это был самый странный коллектив, с которым ей когда-либо приходилось работать. Но, глядя на почтительное молчание демонов, на растерянность ангела и на восхищение в глазах владыки ада, она поняла, что у них может получиться.

Прошла неделя. По земным меркам. В аду, где само время было вязкой, непостоянной субстанцией, прошло, вероятно, несколько мучительных вечностей для одних и пара скучных мгновений для других. Для Маргариты Викторовны эта неделя превратилась в один непрекращающийся мозговой штурм, приправленный запахом серы и бесконечными препирательствами.

Кабинет Асмодея, бывший оплот ленивого тиранического запустения, преобразился в штаб-квартиру архитектурного гения. Огромный обсидиановый стол был завален рулонами ватмана, исчерченными схемами, разрезами и 3D-моделями. На панорамном кристалле появились стикеры с пометками: «Зона чревоугодия – пересмотреть систему утилизации отходов», «Круг лжи – требуется акустическая изоляция», «Лимб – расширить парковку».

Марго, с пучком на голове, в заляпанной углем и пеплом блузке, стояла у стола, как полководец над картой боевых действий. В одной руке у нее был циркуль, в другой — чашка с чем-то дымящимся и обжигающе-крепким, что Асмодей называл «кофе из зерен чистого сомнения». Он утверждал, что напиток отлично бодрит и помогает увидеть слабые места в любой концепции.

Ее команда была в сборе. Асмодей, отбросив имидж скучающего владыки, с неподдельным интересом вникал в чертежи, выступая в роли главного консультанта по «психологии грешника». Лилит, скрестив руки на груди, играла роль самого придирчивого и язвительного заказчика в истории мироздания. Баба Нина принесла с собой складной стульчик, села в углу и вязала, периодически вставляя замечания, от которых у Лилит дергался глаз. Нафанаил, бесплотный и беспристрастный, парил у потолка, и его световое перо непрерывно скрипело, протоколируя происходящее.

— Нет, нет и нет! — заявила Лилит, ткнув изящным пальцем с идеальным маникюром в чертеж нового Круга гордыни. — Это не зал вечных страданий, это какой-то минималистичный конференц-зал! Где драма? Где пафос? Где эстетика падения?