Книга Джинн из кофеварки, страница 2 – Леон Монтан

Дым резко опал, впитавшись в линолеум, и Лера моргнула. Один раз. Второй.

Посреди ее маленькой, ипотечной кухни стоял мужчина.

Сказать, что он был крупным — значит ничего не сказать. Он возвышался под самый потолок, его макушка едва не задевала плафон единственной лампочки. Мужчина был смуглым, с кожей цвета темного меда, и абсолютно, возмутительно полуголым. На нем были надеты лишь широкие шелковые шаровары глубокого изумрудного цвета, перехваченные на талии широким золотым поясом, и мягкие туфли с загнутыми носами.

Его торс представлял собой выставку достижений мышечного хозяйства, испещренную сложными, светящимися изнутри золотыми татуировками. Длинные, иссиня-черные волосы были заплетены в несколько небрежных кос, в которые были вплетены золотые кольца. Лицо... лицо было таким, что в офисе Леры весь женский коллектив разом подал бы на развод, просто увидев его в коридоре. Хищный профиль, темные глаза, горящие настоящим, неметафорическим пламенем, и выражение абсолютного, божественного превосходства.

Мужчина расправил плечи, отчего на кухне стало еще теснее, глубоко вдохнул воздух (пахнущий теперь уже не только озоном, но и подгоревшим кофе) и раскинул руки в стороны.

— О, СМЕРТНАЯ! — Его голос оказался глубоким, рокочущим баритоном, от которого задрожали стекла в оконной раме и жалобно звякнули тарелки в сушилке. — ТРЕПЕЩИ! ИБО ТЫ СОВЕРШИЛА НЕВОЗМОЖНОЕ!

Лера не трепетала. Лера смотрела на плиту. Кофе убежал. Вся конфорка была залита коричневой жижей, которую теперь придется оттирать Шуманитом.

— ТЫ СЛОМАЛА ПЕЧАТЬ СУЛЕЙМАНА! — продолжал вещать гигант, не замечая отсутствия должной реакции. — Я — ДАМИР, ИФРИТ ПЛАМЕНИ И ПЕПЛА, ВЛАДЫКА ЮЖНЫХ ВЕТРОВ И РАЗРУШИТЕЛЬ ИМПЕРИЙ! ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ Я ТОМИЛСЯ ВО ТЬМЕ ЭТОГО ЖАЛКОГО СОСУДА!

Он величественно указал пальцем с идеальным маникюром на испачканную турку.

— НО ТЕПЕРЬ Я СВОБОДЕН! И ПО ДРЕВНЕМУ ЗАКОНУ, ТОТ, КТО СНЯЛ ПЕЧАТЬ, СТАНОВИТСЯ МОИМ ПОВЕЛИТЕЛЕМ!

Ифрит скрестил мощные руки на груди и посмотрел на Леру сверху вниз, ожидая, очевидно, обморока, слез восторга или немедленного падения ниц.

Лера молчала. Она медленно перевела взгляд с грязной плиты на этого косплейщика из арабских сказок. В ее голове, натренированной на поиск логических ошибок в балансах, шел стремительный процесс аналитики.

Галлюцинация? Вряд ли. Она не пьет, не принимает запрещенные вещества и спит положенные шесть часов. Пранк? Кто бы стал так заморачиваться? У нее нет друзей, которые могли бы оплатить такого шикарного стриптизера, да еще и с пиротехникой. Взлом с проникновением? Тогда почему он без футболки в октябре?

Магия?

Лера вздохнула. Если это магия, то магия выбрала крайне неудачное время.

— Слушай, Дамир, или как там тебя, — сухо сказала Лера, морщась от головной боли, которая всегда начиналась, если она не выпивала кофе до семи тридцати утра. — У меня два вопроса. Первый: ты это убирать будешь?

Ифрит моргнул. Пламя в его глазах на секунду потухло, сменившись искренним недоумением.

— Что... убирать? — переспросил он, и его громоподобный голос дал легкую петушиную трещину.

— Плиту, — Лера ткнула пальцем в сторону газовой конфорки. — Из-за твоих спецэффектов у меня сбежал кофе. Засохнет — фиг отмоешь.

Дамир медленно опустил руки. Его идеальные брови сошлись на переносице.