Книга Ловушка для сверчков, страница 58 – Владимир Медведев

Читал отвратительно. Сухо, невыразительно, что больше походило на диктовку, чем на декламацию. Будь я на их месте, я бы мне отказал.

— Достаточно, – оборвал меня Юрганов.

— Позвольте, я закончу, – запротестовал я. – Там дальше интереснее. Шемяка, князь Углицкий и Галицкий, объясняет, почему он приказал выколоть глаза Василию, московскому князю, своему двоюродному брату…

Джентльмен, доброжелательно улыбаясь, пожал плечами. Юрганов повернулся к молодому человеку, но тот зевнул, взял со стола телефон и углубился в него. Юрганов пробормотал:

— Пожалуй, не стоит продолжать, все понятно. Текст неплохой, но чтение… Кстати, что это за трагедия, из которой вы читали? Никогда о такой не слышал. Кто автор?

Я не стал скромничать.

— Автор перед вами.

Джентльмен с доброжелательным взглядом одобрительно кивнул, но промолчал. Юноша с невыразительным лицом встрепенулся и впервые за это время посмотрел на меня. И надо сказать, весьма внимательно. Оказалось, лицо у него очень выразительное и, более того, красивое. Так мог бы выглядеть какой-нибудь Ганимед с картины художника Возрождения.

— Ну не знаю, – сказал Юрганов. – Трудно судить о трагедии по одному монологу…

— Отрывку из монолога, – поправил я.

— Тем более… – сказал Юрганов. – А что касается исполнения, то вы меня не впечатлили. Не полностью бездарны, но…

— Берем, – перебил его Ганимед.

— Михаил, вы уверены? – спросил Юрганов.

Михаил, не соизволив ответить, обратился ко мне:

— Приходи завтра с утра.

Я покосился на Юрганова, постаравшись сделать это незаметно, чтобы не оскорбить его своим любопытством. Выходило, не режиссер здесь главный, а этот загадочный самоуверенный лилипут. Меня настолько поразила эта коллизия, что я не нашел ничего лучшего, как спросить:

— Куда приходить?

— Сюда. А сейчас свободен. Скажи, чтоб заходил следующий.

Кто он такой? Богач, спонсирующий театр? Большой начальник? Правда, мне не доводилось слышать или читать ни одного упоминания о маленьких людях в высших эшелонах власти. Может, это криминальный авторитет, который с какими-то тайными интересами влез в театральные дела?

Кем бы он ни был, я неожиданно для себя стал актером.

Черт возьми, почему бы нет? Известен по крайней мере один великий драматург, который был актером. Говорят, конечно, что писал не он, а целая кучка людей поумнее и пообразованнее, которые использовали его имя, чтобы по какой-то непонятной сейчас причине скрыть свое авторство. Если это правда – в чем я не уверен, – у меня есть шанс стать первым актером, пишущим драмы и трагедии.

Не знал еще, что записан придворным драматургом.

Кирилл Юрганов

Я застал Сома за занятием, которое вначале чрезвычайно меня удивило. Однако тут же сообразил, что как раз чего-нибудь такого и следовало ожидать. Его претенциозная кисточка под нижней губой негромко, но упорно транслировала в окружающий эфир послание: «Вы думаете, меня отрастил тупой качок? Считаете, что он простой охранник? Ошибаетесь! Он не такой, как все. Он особенный. Он…» Сом читал книгу «Единственный и его достояние».

— «Для Меня нет ничего выше Меня», – процитировал я.

Это единственное, что я помню из Штирнера. Сом потянулся, словно бы спросонья, повернулся ко мне:

— Тебе что?

— У меня к вам дело.