Книга Ловушка для сверчков, страница 142 – Владимир Медведев

— Я же просила не говорить загадками.

— Вкратце расклад такой. Захар Матвеевич входил в группу, назовем ее группа А. Большие дяди, очень большие дяди, как подростки: ребята с нашего двора воюют против ребят соседнего. На ножах с ребятами из соседнего двора. Я честно не знаю, в чем обвинили Захара Матвеевича. В том ли, что он запустил руку в общак, или каким-то образом подыграл ребятам из соседнего двора, или не поделился с кем-то. Бог знает. Может быть все что угодно. Думаю, не провинился, а его подставили. Это вернее всего. Как бы то ни было, он решил уехать, пока не выяснятся все обстоятельства. Или он соберет доказательства своей невиновности, или еще как-то рассчитается с ребятами из своего двора. С его смертью оборвались какие-то важные нити. Это всего лишь мои предположения. Думаю, его смерть была случайностью. Инфаркт, аорта, инсульт. Не знаю.

— Тогда почему ты заговорила про самоубийство?

— Так большие начальники объявили. Наверное, идет какая-то игра.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Захара нет. Остальное неважно.

— Ошибаешься. Я приехала, чтобы тебя защитить, а потому…

— Оставь, пожалуйста. От чего ты хочешь защищать?! Все самое плохое случилось.

— Я о том, что может произойти. – Она голосом подчеркнула «может».

Я сказала:

— Мне все равно. Не хочу ничего знать.

— Оля, я тебя очень хорошо понимаю. Мне страх не хочется заводить этот разговор… Но я твоя подруга, обязана поговорить… И именно сейчас.

— Нет, не хочу.

— Понимаю, – сказала Лиза, – но времени нет откладывать. Ты сможешь успокоиться?

— Я спокойна.

Не просто спокойна – безразлична. Глядела со стороны на себя, очумелую, растерянную, убитую горем, и ничего не чувствовала. Как под анестезией.

— Ладно, – сказала Лиза. – Дела очень плохи…

— Не виляй. Говори прямо.

— Хорошо, только по делу. Скажи, ты знаешь, какие активы мужа записаны на тебя?

— Знаю, конечно.

— Я не спрашиваю, сколько и какие именно. Не мое дело. Хочу просто предупредить: Ковальчука арестовали.

— Когда?

— Сразу же, как только узнали… о Захаре Матвеевиче.

Ковальчук был в курсе всех дел Захара. По сути дела, все он оформлял и организовывал – все сделки, все операции. В большой тайне. Захар предупреждал меня, чтобы я о них молчала. Конечно, о тех, что были мне известны. Никому ни слова.

Вслух я сказала:

— Мне надо срочно в Москву. Поеду с тобой. Когда возвращаешься?

— Ты с ума сошла! Теперь-то тебе нельзя там показываться.

— Придется.

— Оля, как ты думаешь, сколько Ковальчук продержится?

— Не знаю. Он мужик твердокаменный.

— Все зависит от способов обработки камня…

Это я сама понимала холодным безучастным умом. К Ковальчуку много раз подкатывали, но он человек верный, многим Захару обязанный. Теперь его выпотрошат, как кильку. Долго он молчать не сможет. Поэтому надо спешить. У меня в спальне в сейфе все бумаги на ресурсы, которые Захар перевел на мое имя. Конечно, Ковальчук не знает, где они хранятся, но дом обыщут непременно. Если уже не обыскали. Медлить нельзя. Бесчувственность не оправдание. Надо спешить ради нашего с Эриком будущего…

Лиза спросила:

— В каком банке ты держишь документы на владение?

— Они дома, в сейфе.

— Не может быть! Но почему не в банковской ячейке?

Не верю, не верила и не собираюсь верить банкам. Предпочитаю все ценное хранить рядом с собой. Может быть, потому, что в детстве приходилось переезжать из одного гарнизона в другой, в разные концы страны. И у меня сложилось убеждение, что нужно все иметь с собой в заплечном мешке. Тем более, когда Колесов стал копать под Захара, я подумала, что, возможно, придется собираться и уезжать спешно, когда не будет времени на долгие сборы.