Книга Мёд горьких трав, страница 41 – Диана Ва-Шаль

Шум в столице становился невыносимым. Люди обсуждали, обменивались сплетнями, искали виновного. Организовывали стихийные мемориалы. Новость о смерти Дэвида накрыла, как лавина. Официальные заявления, жалостливые слова. Полиция, жнецы – поиски убийцы начались тут же. Рэм в столице отсутствовал – был направлен в °15-10-12-1, где занять роль маркизуса Севера планировал юный, но амбициозный Иванко Хорст, – и основную часть организации церемонии прощания на себя взяла Ина. Дамира и Ирэн это бы убило. Шонни, узнав о смерти Дэва, не покидала своей квартиры до вечера.

После обеда храм бесконечно наполнялся людьми. Они нескончаемым потоком приходили отдать дань уважения погибшему принцу. Тело Дэвида, покрытое с головой серебряной тканью, располагалось в центре на высоком алтаре. На него подал свет из окна-колодца. Звучали заупокойные песнопения. Воздух наполнял аромат горьких трав, курящихся в опаковых плошках у скульптуры Матери.

Райан вспоминал, как примчался вызванный им Уильям. Короткий доклад, быстрое исчезновение жнеца из храма. А Райан наблюдал за приходящими, за их лицами. Кто-то плакал, кто-то шептал. Оставляли цветы. Он ощущал, что этим людям было важно находиться здесь, и это не приносило ему утешения. Скорбь. Шум голосов сливался в монотонный гул, будто весь мир вокруг него притих на мгновение, оставляя лишь его собственные мысли.

Прибыл Властитель с семьей на прощание.

Посол Небесный отпустил служителя храма и запел песни Матери сам.

Пахло смолой. Райан стоял чуть поодаль, в тени высоких колонн. Наблюдал. Он смутно помнил, как завершилось официальное прощание. Теперь лишь близкие смогут поговорить с Дэвидом, и уже в полночь дух его поднимется через окно-колодец в объятия Богини Матери, а тело на рассвете будет перенесено в крипту. Райан видел, как пришли облаченные в белое Дамир и Ирэн. Прибыла Ина – малыш Морис остался с Терезой, – и приехали Шонни с Милдредом. Когда вечер на улице начал густеть, в двери ворвался запыхавшийся Рэм. Семья безмолвно обернулась к бледному кронпринцу, а он, не замечая никого, приблизился к телу Дэвида.

Райан не разобрал слов Рэма, но в речи его точно мешались ругательства и стенания. Внезапное острое чувство – будто чужой среди этой боли. Не сразу Райан заметил и то, что вслед за Рэмом в храм вошли несколько горгоновцев – видимо и привезших оперативно кронприца в столицу, – среди них был и Дэниел Беннет, и Томас Легран, и Нил Коин. И все они накинули себе на плечи белую ткань. Военные остались позади, и лишь командир – после кивка Дамира, – позволил себе приблизиться. Он положил руку на плечо Рэма. Горгоновский командир и кронпринц подняли с лица Дэвида саван.

Райан отвернулся. Слышал, как ткань вернули на прежнее место, но вновь обернуться не решался. Шатало изнутри.

Может, Небеса после этого обернутся спиной?

А затем раздался свист колес. Краем глаза Райан увидел, как распахнулись двери – он даже успел заметить падающий мотоцикл, колеса которого продолжали бешено крутиться; с него буквально спрыгнули, – и как в храм влетела Азалина. Девушка сорвала с себя шлем на ходу, отбрасывая его в сторону и почти бегом направляясь к алтарю. Возмутительно? Остановить? Но Дамир подал знак, чтобы не мешали.

Макензи не видела никого. И, кажется, ей было плевать даже на монаршую семью. Девушка остановилась у самого алтаря, между расступившимися Рэмом и Дэниелом.