Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 86 – Диана Ва-Шаль

Солнце припекало, и жара особенно остро опускалась липким удушьем: последние месяцы выдались непривычно холодными и дождливыми, журналистское расследование привело нас еще севернее, где я успела в полной мере ощутить пронизывающие ветра Перешеечной области. Внезапное наступление тем утром палящего зноя лишь усугубляло беспорядочный отток мыслей. Голова ужасно гудела, кружилась, дыхание спиралось в груди, а в ногах и спине ощущалась болезненная тяжесть.

Сэм завел с Норманом спор о том, как следует обходиться с зараженными до выяснения всех деталей; к дискуссии подключились почти все горгоновцы. Главный вопрос, который и создавал больше всего страха и смятения, заключался в понимании, живы ли зараженные вовсе? Ибо, с одной стороны, оживший мертвец напрочь противоречил логике и здравому смыслу, но так же логике и здравому смыслу противило и то, что эти твари могли быть живыми людьми в бессознательном состоянии. Что это, в принципе, могли быть еще живые люди. Но все в одночасье согласись с Сарой, убежденной, что лучше вообще не пересекаться с зараженными.

Вскоре мы вышли на совершенно пустую дорогу. Марево. Подрагивающий раскаленный воздух. После нескончаемой грязевой дороги ожидалось, что и дорожное покрытие начнет обмякать под нашими ногами. Вокруг ни машин. Ни людей. Ни живых, ни мертвых. Ни души.

Отсутствие на объездной дороге автомобилей удивило сразу, как только мы приблизились; казалось, люди должны были выезжать из города или хотя бы сейчас пытаться уехать. Наверное, большинство действительно покидало °22-1-20-21-14 через основные дорожные развязки.

Впрочем, с полным отсутствием транспортных средств я все же ошиблась. Когда мы сошли с дороги и отошли от нее метров на сто пятьдесят, с диким грохотом и на бешеной скорости пронеслась легковушка с прицепом; вслед за ней – еще машин пять. Военные почти не обратили на них никакого внимания, но мы с Сэмом тоскливо провожали взглядом авто, пока те не скрывались из вида.

Скорый шаг, практически бег. Молчание никто не прерывал. Джон выглядел неестественно бледным, белок его глаз приобрел какой-то желтоватый оттенок, но сам горгоновец чувствовал себя словно бодрее всех нас вместе взятых. Я бы не придала этому особого значения, если бы ранее горгоновцы не встревожились таким поведением, и потому теперь внимательнее наблюдала за раненым мужчиной, не понимая, стоит ли опасаться, а если и стоит, то чего именно. Сэм поглядывал на меня, становясь все беспокойнее; хотел поговорить о терзавшем его, но не решался.

Погруженная в себя, я очнулась среди аккуратных улиц кирпичных домиков – и не заметила, как мы попали в частный сектор, – фасады здесь были украшены изысканными лепными элементами, на воротах висели изящные изображения символики Трех… Но и общая атмосфера не отличалась от центра города: все мрачно, грязно и пугающе. На глаза то и дело попадались следы от пожарищ, кровь и трупы людей. Битые стекла, машины. Сорванные крыши домов и развороченные строения. Поваленные деревья. Раздробленная тротуарная плитка. Остатки грязевых потоков на дорожном полотне. Затопленные участки. И вновь останки.

Замершая меж ребер паника заструилась по венам. Я шла, постоянно озираясь по сторонам. В одном из домов мелькнули тени. Где-то, очень отдаленно, раздалось эхо голосов.