Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 52 – Диана Ва-Шаль

Далеко, уже за городом, раздался раскат грома, эхо которого донеслось и до нас. Дождь не прекращался.

* * *

— ..а я говорю тебе, что они с самого начала знали, к чему все идет! – возмущенно фырчал идущий позади Норман, не стесняясь в выражениях. – С первых минут поняли, что северную заразу нельзя сдержать! Только зассали признавать, что все вышло из-под контроля. Там все засекретить пытались, что теперь делать будут? Опять высокопарные заявления типа "все нормально, учения проводились"? "Очередная провокация Штиля"? "Постановка оппозиции"?

— А в это я без проблем поверю, – зевая, отвечал ему Кристофер. – Любое дерьмо наше драгоценное правительство прячет под эти ярлыки. Иногда комбинирует.

— Да ладно бы просто дерьмо! – не унимался мужчина. – Так реально мертвые поднялись! Крис, если бы мне кто сказал, я бы решил, что говорят мне об этом либо в пьяном угаре, либо наркотическом приходе.

— Слушай, Роудез, не прикапывайся, а? И так башка трещит, – наконец возмутился Льюис. – Мы все охреневаем от того, что происходит, но охреневаем молча.

Наша идеальная цепь через время стала почти идеальным прямоугольником. Впервые со вчерашнего дня начались более-менее нормальные разговоры – тихие, правда, но лучше этот полушепот, чем тишина, в которой всегда погружаешься в мысли, пусть и не желая того, – потому я была рада своеобразному брюзжанию Нормана. Он крайне эмоционально и экспрессивно описывал личные негодования, приправляя свои доводы отборными ругательствами. Выглядел мужчина достаточно бодро (чем повергал прочих горгоновцев в неподдельный шок: как я поняла, обычно по утрам Роудез представлял собой сонный комок ненависти, мечтающий лишь о возвращении в объятия подушки); главное было не сильно всматриваться в его серые глаза – тогда изнеможение Нормана начинало ощущаться в полной мере.

— Почему я не могу возмущаться? Трое опять положили на всех нас огромный хер и яйцами придавили для пущей надежности.

— Так попроси журналистов, пусть твои слова зафиксируют и придадут огласке, – язвительно заметил Кристофер.

Я, сцепив зубы, решила не оборачиваться, а про себя отметила, что в, казалось бы, проправительственной "Горгоне" царили достаточно негодующие к Трем настроения. Такой вывод делала по высказываниям не только Нормана. Горгоновцы вовсе не боялись поносить монархов. И вслух не боялись. При чужих людях. Словно и жнецы для них – сущий пустяк.

— Крис, если ты не в настроении, – Сара, жуя батончик, глянула через плечо назад, – не прикапывайся к другим людям.

— Разве я прикапываюсь? – невинно спросил тот. – Каждый ведь свою работу делает.

Отвечать Льюису вновь не стала. Во-первых (мне хотелось думать, что именно это являлось первоочередной причиной), здравомыслие подсказывало помалкивать. Мы зависели от помощи военных, наши жизни были в их руках. К тому же, отсвечивать лицами и привлекать лишнее внимание значило подвергнуть себя опасности вне происходящей ситуации – какие бы воззрения по отношению к монархам не выказывали сами горгоновцы, нам свою оппозиционность следовало придержать, ибо "Горгона" оставалась правительственной группой. Во-вторых… Я была вымотана.

Потому просто косо глянула на Кристофера из-под бровей – издалека глаза мужчины казались красными, судя по всему, он так и не заснул ночью, – и губы его тронула легкая усмешка, когда он заметил мой взгляд.