Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 40 – Диана Ва-Шаль

Стивен бесцеремонно копался в шкафу и тумбочках, ища что-нибудь полезное.

Я старалась наблюдать и анализировать, сосредотачивая мысли только на этом, чтобы отвлечься и успокоиться. Было зябко. О том, что оказалась бок о бок с правительственной привилегированной группой военных старалась не думать; опасность нахождения рядом с ними не шла ни в какое сравнение с тем апокалипсисом, что разворачивался на улицах.

Из дверного проема показалась Сара. Она посмотрела на меня, затем на Роберта (тот коротко кивнул); потом быстро, на цыпочках, пересекла комнату в моем направлении.

— Ты чего здесь легла? Окно разбито, сквозняк. Еще и ливень хлещет, – но не успела я ответить, как девушка тут же продолжила. – В соседней комнате просто королевская гигантская кровать. Мы уже постелили, пошли. И теплее будет, и спокойнее. Там еще и свободное кресло есть, – проговорила она уже Сэму. Тот нехотя поднялся и поплелся в сторону второй комнаты.

— Спасибо, Сара, но я все-таки останусь тут, ведь…

— Иди в другую комнату, Штефани, – перебил меня Роберт, не отрывая глаз от карты и подкручивая параллельно с тем переключатель диапазонов на приёмнике. – Здесь действительно становится слишком холодно.

* * *

Темная комната с одним маленьким, заколоченным деревянными брусками окном. От замкнутого помещения кружилась голова, дыхание перехватывало. Через узкие щели между балками лился холодный блеклый свет – густеющая тьма улицы по сравнению с мраком комнаты была яркой. Пропахшая пылью кровать, занимающая большую часть пространства. Неработающий телевизор на стене. Затертое крупное кресло в углу. Сэм, свернувшийся клубком и укрывшийся каким-то пледом.

Я лежала с правого края кровати; перед моими глазами танцевали разноцветные пятна, и я старалась дышать ровнее, чтобы побороть стеснение в грудной клетке. Рядом тихо посапывала Сара. За ней уже спал отключившийся мгновенно Норман; еще одно место – с левого края, – пока оставалось свободным.

Очень хотелось спать, усталость отдавалась в каждом участке тела; но где-то на бессознательном уровне я ругала саму себя, мол, Штеф, как ты можешь хотеть спать, когда такая неразбериха вокруг? Как ты можешь сейчас уснуть спокойно, когда не знаешь, в сохранности ли Эндрю, ждет ли он вас, да и в полной ли безопасности ты сейчас находишься? Я не могла разрешить себе немного отдохнуть. Чувствовала вину за желание спать, когда вокруг хаос и безумие. Хотя понимала, что именно эмоциональные горки, страх, ужас и непонимание – именно они служили причиной вымотанного и разбитого состояния.

Сара оказалась права: эта комната была теплее – здесь не гулял так свободно ветер, не залетали капли дождя, – к тому же, мы все лежали рядом и грелись друг о друга. И чувствовала я себе действительно спокойнее; это, конечно, была надуманная, иллюзорная безопасность – но засыпающее тело не вникало в детали.

Дверь открылась, и вошел мужчина. На пару мгновений его осветил тусклый свет из соседней комнаты. Я сначала не узнала вошедшего. Контур лица очерчен полоской бородки, от подбородка идущей к нижней губе. Темные волосы средней длины, стриженные по бокам чуть короче. На шее, с левой стороны, чернели линии татуировок, уходящие на плечо и, судя по всему, спину и грудную клетку. Все предплечье правой руки и немного выше локтя – змеевидные линии; на тыльной стороне предплечья левой руки всевидящее око в треугольнике, изрешеченном линиями и надписями. Все эти татуировки стали заметны, когда мужчина смыл с себя кровь и грязь. Крови и грязи настолько было много, что они перекрыли рисунки на его теле. Кристофер Льюис. Человек, сказавший, что не сдвинется с места, если на меня или Сэма нападут.