Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 180 – Диана Ва-Шаль

Потушил окурок о подошву, затем зашвырнул его в пустой бассейн. Откинулся на спинку кресла, продолжая смотреть на заходящее солнце.

За столько лет как-то привыклось стараться запомнить каждый момент, ведь любой из них мог стать последним. Я никогда не хотел встретить смерть со страхом или отчаянием. Лучше ухмыляться ей в лицо, помогая сильнее сжать костлявую ссохшуюся руку на своей глотке. Бороться до конца. Наслаждаться жизнью до конца. Видеть в любой хероте что-то приятное. До конца.

Однажды и до конца.

Медленно опускалось солнце. Зелено-оранжевое марево укутывало небосклон.

Мертвые поднялись, чтобы пожирать живых. Да уж, несколько иную обстановку я представлял для своей кончины. Хотя это, конечно, не выбирают.

Когда внезапно пришла Шайер, я даже удивился. Она молча ворвалась в мою одинокую идиллию самотерзания и рефлексии. Молча заняла второе переднее кресло, сразу же переведя взгляд на опускающееся солнце, и не сказав мне ни единого слова. Штефани смотрела на закат, и разноцветные пятна на небе отражались в ее глазах.

— Смотри, как красиво солнце подсвечивает облака снизу, – проговорила девушка тихо, не поворачивая ко мне лица, – от ярко-желтых до сине-красных. Такая эстетика… А вон там вообще будто бы розовую краску положили мастихином на синий фон. Знаешь, как такой цвет называется в живописи? – она посмотрела на меня. В ее глазах блестели слезы; губы припухшие, раскрасневшийся нос. Но говорила Штеф как ни в чем не бывало.

— Как называется такой синий?

Шайер кивнула на мое уточнение, а я пожал плечами, отрицательно махнув головой.

— Кобальт синий спектральный, – прозвучал девичий голос.

Я тяжело сглотнул. Посерьезнел:

— Спасибо, что прикрыла мою спину, – произнес хриплым шепотом. Шайер бросила на меня взгляд, хотела что-то произнести, но не смогла. – Если бы я мог забрать твою боль и твои терзания, я бы сделал это. И повернул бы время вспять, чтобы тебе не пришлось стрелять.

— Не нужно, – девушка качнула головой. – Все так, как должно быть. Я не жалею, – она сжала губы, шмыгнула носом, вновь смотря на исчезающее солнце. – День простояли, осталось ночь продержаться. Кто знает, насколько длинной и темной будет эта ночь… – туманно проговорила Шайер. Продолжила спустя паузу. – Завтра новый рассвет, – она смотрела на живописное небо над лесом, – нужно оставить боль в сегодняшнем дне, избавиться от нее. Чтобы терзания ушли с последними лучами, – голос девушки дрожал. – Я выстрелила, потому что испугалась. Испугалась, что зараженный оказался бы быстрее тебя. А я не могла дать тебе умереть, Крис. Я выстрелила, не подумав.

— Ты действовала на опережение, и это лучший из навыков, – постарался подбадривающе ее заверить, и Штефани действительно посмеялась, утирая слезы.

— Роберт то же самое сказал.

— У нас был один учитель и один психолог, Шайер, – я смотрел в ее лицо. – Штефани, – осторожно коснулся ее руки. С секунду помолчал, подбирая слова, – ты можешь на меня положиться. И можешь мне доверять.

— А ты можешь доверять мне.

Уходило солнце. Надвигалась ночь, несущая за собой великую тоску и тяжелые терзания. Жизнь умолкала, время замирало. Но мы встречали эту надвигающуюся ночь вместе, скованные одним миром, связанные одними переживаниями. И не думали о грядущем, которого могло и не быть. И тогда каков был смысл узнавать, кто же являлся протектором Шайер? Куда двигаться после падения Рубежей? Оставалась ли у нашего грешного мира надежда? Наступит ли завтрашнее утро?