Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 170 – Диана Ва-Шаль

Она пожала плечами. Хотела что-то сказать, сощурилась. Опять посмотрела на меня. Выдохнула.

— Ладно. Да. Не только про это, – Шайер будто проделала над собой усилие, чтобы быть честнойсо мной. – Мне страшно, Льюис. Правда страшно. Особенно – от ощущения полной собственной беспомощности. Я ничего не могу изменить и ничего не могу предпринять. Мы, люди, в принципе очень слабые и никчемные существа. Привыкли жить с иллюзией контроля, но правда в том, что слишком многое происходит без нас. И временами нас остается только смотреть. И ждать исхода, – Штеф замолкла на пару секунд, а я продолжил смотреть на нее, не отрывая глаз. – И сейчас мы тоже просто смотрим и ждём. И порой так хочется раскрыть себе ребра и выпустить все из грудной клетки, чтобы не чувствовать ничего, – внутри меня дрогнуло. Шайер говорила моимисловами, озвучивала моичувства. Словно вытянула их меня и проговорила вслух. – Я стараюсь не думать. Стараюсь занять себя, но мысли всё равно громче. Они громче всего остального мира. Стоит на секунду перестать загружать себя работой, как подсознание беспощадно топит. Я и сейчас пытаюсь думать о том, что Сборт вот-вот вернется. Но в голову лезет самое плохое, самое страшное, и… – голос девушки сорвался.

— И от этого хочется кричать, чтобы хоть на секунду мысли стали тише, – хрипло договорил. Девушка повернула голову ко мне и едва заметно кивнула. – Не отчаивайся, Шайер. Прорвемся. Бороться до конца, и от этого не избавиться.

Девушка натянула на лицо наигранную улыбку, а затем качнула головой:

— Я зря разоткровенничалась, – неожиданно и твердо произнесла она. Шайер подняла глаза, и что-то внутри меня оборвалось, ведь лицо ее в эту секунду не выражало ничего.

— Не говори глупостей. Штеф, – она обернулась ко мне, – наши чувства и эмоции могут либо сломать, либо закалить. Но между этими крайностями – тончайшая грань. Пусть порой мы кажемся себе слабыми, и иногда действительно бессильны перед судьбой, но многое в нашей жизни остается нам подвластным.

Легкая улыбка тронула губы Шайер.

— Не божий промысел горшки обжигать, – почти проурчала она себе под нос. Затем посерьезнела. – Если выживем, то до гробовой доски будет все это помниться. Возвращаться шелестом бессонных ночей. И ваши серебристые змеи, – она кивнула мне на грудь, – будут душить меня слезами и переплетаться в узоре моих вен.

— Слишком поэтично для такого депрессивного прогноза.

— Предлагаешь сформулировать более обыденно?

— Предлагаю другой прогноз, что-то из разряда: "и ваши серебристые змеи вплетутся в мои густые косы", – я в актерском жесте повел рукой.

Мы просидели со Штеф вместе до конца ее дежурства. Съели пачку орехов, выпили весь кофе. Мы смогли переждать эти часы неведения в ожидании Роберта, отвлекая друг друга разговорами о постороннем и травя тупейшие байки. Сборт со Стэном задерживались уже более чем на шесть часов, и все еще не выходили на связь.

Переговорив с Михаэлем, я настоял на том, что рассветом, если Сборт не вернется, выдвинусь его искать.

* * *

Вечер невыносимо жаркий. От усталости и безделья решили лечь спать раньше, но от духоты и тревоги уснуть не удавалось. Я крутился, пытался удобнее улечься на откинутом назад сиденье. Только получалось задремать, как сразу просыпался от мнимого падения. Дышать тяжело, находиться в машине кошмарно – воздуха не хватало.