Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 126 – Диана Ва-Шаль

Накрыло. Впервые за столько лет службы конкретно накрыло.

Не давало покоя, что по моей вине погибли люди. Они ведь погибли по моей вине. В момент, когда вторая часть группы была под моимруководством.

— Ты должен остановиться, – наконец произнесла Сара. – Не терзай себя. Этим ничего не исправишь.

— Я разве себя терзаю? – хмыкнул в ответ. – Просто пытаюсь разобраться с кашей в голове.

— Да брось! – девушка обреченно выдохнула, делая шаг назад. Сжала губы в тонкую полоску, кивком указывая на мои перебинтованные руки; бинты на костяшках пропитались свежей кровью. – Котик, ты только хуже себе делаешь. И я не говорю про физическую боль, ты не настолько глуп и безрассуден, чтобы перейти в этом плане черту адекватности. Ты морально себя изводишь, а это куда паршивее, серьезнее и болезненнее. Почему не можешь поговорить с кем-то? Выскажись, выговорись, тебе станет легче, – я усмехнулся, поднимая взгляд к небу. Светлело. Ни единой тучки наверху. Сара молчала с пару секунд. – Крис, ты себе хуже делаешь, – вдруг тихо и надломлено повторила она. – Знаешь, когда позавчера Штеф била истерика… – Карани вдруг замолчала, словно сморозила лишнего; я посмотрел на Сару, сощуриваясь: как мне удалось упустить из виду тот момент, когда Штеф била истерика.Не дожидаясь, пока я задам наводящий (да и вообще любой) вопрос, Сара тут же продолжила, как само собой разумеющееся. – Роберт сказал ей, что тоска и скорбь ее погубит. Сожрет изнутри. И, думаю, тоже можно сказать и тебе, Крис: горе, которое ты переживаешь и не можешь отпустить, тянет тебя следом за собой.

— Штеф так убивается из-за своего коллеги?

Сара не кивнула. И не покачала головой:

— Если она ничего тебе не рассказала, значит, не посчитала нужным. А я не вправе делиться своими догадками чужой тайны.

— Значит, она что-то рассказала Роберту?

— Может быть. Они достаточно долго разговаривали, – уклончиво ответила Карани. – Только… Не спрашивай ее ни о чем. И не жалей. Жалость паршивое чувство. И не смей ковырять старые раны.

— Старые? Что-то связанное с событиями до последних недель?

— Кристофер! – одернула, сдвигая брови. – Я тебе вообще не о том говорила! Просила тебя позволить себе выговориться и, между прочим, была готова тебя выслушать!

— У всех есть переживания, Сара. Я не хочу грузить других своими.

— Разве ты думаешь, что ты кого-то загрузишь? Думаешь, что тебя не захотят выслушать?

— Я думаю, что в силах справиться самостоятельно.

Карани усмехнулась, сцепляя руки в замок на шее:

— Ты невыносим, Крис.

Губы мои расплылись в подобии улыбки:

— Значит, я возвращаюсь к своему нормальному состоянию. Роберт будет доволен.

Сара тихо, почти не наигранно посмеялась.

— Так что с Шайер? – спросил коротко.

Девушка окинула меня серьезным взглядом.

— Постарайся быть мягче, котик. Она только перестала опасаться тебя.

Я вздернул в недоумении бровь, поведя головой:

— А она опасалась? Так и не скажешь.

— Ты старательно сохраняешь образ мудака без тормозов, знаешь ли. И может горгоновцы и знают, что ты из себя представляешь, но это не отменяет факта того, что выглядишь как ходячий комок непредсказуемой ярости. А отчасти им и являешься.

— Да я самый добродушный человек из всех, кого можно встретить, – пожал плечами, на что Сара лишь цокнула и покачала головой, мягко улыбаясь. – К тому же, ты просто не видела, какой тяжелый взгляд может быть у Штефани: вот тут-то точно адское пламя.