Книга Жертва и другие, страница 142 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Хорошо, Лев, скажи Верочке, чтобы собрала все нужные документы и отправила их для оформления. Крячко поставь в известность сегодня же, пусть Наталья фото предоставит и все, что нужно. В общем, работайте, мужики. Удачи.

— Собирай Натальины документы для оформления ее внештатным сотрудником, три дня вам на все про все. Она летит с нами. И, да, если что, ты был не в курсе этой идеи и никакого скандала у вас с женой не было. Это все придумал я. Понял?

— Лев… Ну ты даешь! Спасибо!! Наталья, кстати, историк, ты же помнишь? Поможет, если что…

— Конечно помню, Стас, это я Орлову также озвучил. Давай дуй домой, у нас три дня на оформление бумаг. Медуза нашла какой-то номер телефона, по которому Одывар звонил в Турцию. Причем номер этот он знал наизусть, поскольку звонил с ее мобильника и набрал сразу. Получается, этот кто-то — очень близкий ему человек. Я пробью данные по номеру. Опять придется просить Серегу Соболева из Интерпола, чтобы помог.

Крячко, сам не свой от того, что его семейная лодка не разбилась о турецкий быт, помчался домой, чтобы обрадовать Наталью. И показать ей, на какие жертвы он готов ради любимой жены.

Через три дня все документы были собраны и оформлены, и Гуров и Крячко с супругами вылетели в Измир.

Жизнь измеряется не количеством наших вдохов, а количеством моментов, от которых перехватывает дыхание.

М. Энджелоу

Тем временем Натали с Алексеем в Звенигороде окончательно пришли к тому же выводу, что и Гуров: набор драгоценностей, по всей видимости, находится где-то в доме. Иначе зачем Мехмету было оставлять Натали такое странное наследство? Они решили порыться на чердаке, поискать старые документы, да и просто очистить его от старых вещей, ненужного хлама и пыли.

Искра, которая пробежала между ними при самой первой встрече, разгоралась, превращаясь в настоящее пламя. Они оба были свободны, не стары, поэтому совсем не противились чувству, так неожиданно подаренному им небесами в возрасте золотой осени. И однажды ночью случилось то, что и должно было, — они стали близки.

— Леш, а кроме чердака есть варианты? — умываясь утром кубиками льда, сотворенными вчера из чистой колодезной воды с местными травами, спросила Натали.

— Не знаю, Наташ, — подходя к ней и обнимая, ответил Алексей. — Разве что в домике у Бориса, но Маланья нас с тобой туда не пустит. Захрюкает до смерти.

— Я, кстати, видела его утром, носился по двору и кур гонял, не хуже лисы, — улыбнулась Натали. — Ну что, чай и на чердак?

— Да, жасмин сердца моего!

Они отправились на кухню, напились душистого чая из самовара. Как всегда, забегала баба Нюра с яйцами и свежим молоком. Она была невероятно горда тем, что стала свидетельницей рождения романтических отношений Алексея и Натальи, хотя и не явилась «прародительницей» таковых. В свое время, по инстинктивной женской привычке устраивать личную жизнь симпатичных холостяков, она не один раз пыталась познакомить Царькова с какой-нибудь местной красоткой или своей дальней родственницей, которую Нюра периодически «выписывала» из города. Ну что такое, в самом деле: такой мужик — и без хомута! Но у нее ничего не вышло. Алексей поил гостей чаем, посмеивался про себя над Нюриными интригами и не велся на инсинуации дамочек, которые, понятное дело, были в восторге от Царькова и очень хотели его заполучить хотя бы в качестве любовника.