Книга Малинур. Часть 1, страница 21 – Андрей Савин

Чуть успокоившись, генерал Абдусаламов приказал через два дня ждать его самого в Хороге, отдал ещё ряд распоряжений и, примирительно попрощавшись, положил трубку.

— Чего это он так разорался? Ты что, в Москве натворил что-то? – недоумевал хозяин кабинета.

— Вроде нет, – задумчиво вымолвил Сергей. – Переживает, что Ассасина под свою опеку Москва хочет взять, а это всегда, сам знаешь, лишнее внимание.

— Ну да, наш Абдусалам этого не любит. Что, кстати, по агенту сказали?

— Да ничего особо. Расспросили о его связях, возможностях, подготовке. Телеграмму пришлют с ценными указаниями, как нам дальше с ним работать.

Кузнецов не имел права вдаваться в подробности, что в Москве его агентурно-боевой группой заинтересовалось ПГУ – Первое главное управление КГБ СССР, осуществляющее внешнюю разведку. Он уже знал, что теперь задачи для группы будут прилетать из Центра напрямую в его адрес, а округ и душанбинский отдел ограничат лишь распоряжениями об обеспечении работы агентов-боевиков по плану Москвы. С одной стороны, это тешило амбиции молодого начальника разведотдела; с другой, его работа под прямым руководством Центра ставила офицера в неудобное положение перед непосредственным начальством. Ладно войсковые командиры, они и так не очень вникали в суть работы разведки – лишь бы давала результат и отсутствовали происшествия. Но вот Абдусаламов… «Действительно, чего это он на меня так взъелся?»

1983 год.

За неделю до неприятного телефонного разговора с генералом Кузнецова неожиданно вызвали в Москву. А ещё раньше Разведупр погранвойск запросило материалы на завербованного им агента-боевика под псевдонимом Ассасин и двух агентов, включённых в состав одноимённой боевой группы. Поводом послужила неожиданно успешная акция возмездия, проведённая Хорогским разведотделом в отношении лидера бандформирования, действовавшего в Ваханском коридоре и базировавшемся в пакистанском приграничье. Банда некоего Вахида не имела какой-то политико-идеологической или религиозно-моджахедской мотивации, состояла в основном из пуштунов и занималась тривиальным грабежом, не брезгуя, впрочем, за американские деньги нападать на советские подразделения, после чего быстро уходить в Пакистан, где, собственно, и находилось её логово.

С началом войны в Афганистане погранвойска были вынуждены тайно выставить свои загрангарнизоны в глубине сопредельного государства, на удалении до ста километров от границы. Решение далось нелегко, но иначе оказалось невозможным обеспечить надёжную охрану южных рубежей: территория СССР подвергалась постоянным обстрелам, местное население регулярно страдало от душманских налётов и грабежей, гибли пограничники. Несмотря на важность решаемой задачи, официально подразделений КГБ СССР в Афганистане не было, так как политическое руководство считало оглашение подобной информации нежелательным. Поэтому, уходя на ту сторону, военнослужащие снимали знаки отличия, сдавали все свои документы и лишались возможности получать почту из Союза. А своё присутствие легендировали под деятельность Советских вооружённых сил.

Упомянутый Ваханский коридор представляет собой узкую полоску территории Афганистана, длиной 257 и шириной не более 60 километров. С севера – советский Таджикистан, с юга – Пакистан, а с востока – Индия и Китай. Уникальное место, где раньше проходил Великий шёлковый путь, а сейчас с заоблачных пиков одновременно просматриваются горные вершины сразу пяти стран, политически оформили и передали Афганистану в XIX веке как буфер между двумя империями: Российской, с её Туркестаном, и Британской, с её индийской колонией. Учитывая небольшую ширину коридора, несколько загранобъектов советских погранвойск встали прямо у афганско-пакистанской границы, через которую шёл поток оружия для бандформирований, и, по сути, взяли этот участок под охрану.