Книга Малинур. Часть 1, страница 147 – Андрей Савин

Подполковник ушёл, а майор лишь скривился на очередной бзик начальника, которому захотелось на ночь глядя поупражняться в языке.

Вернувшись, Сергей почувствовал, что за время его краткого отсутствия в помещении появился еле уловимый запах. Вернее, даже аромат, настолько тонкий и приятный, что он замер в попытке идентифицировать его. Однако почти сразу рецепторы забились и ощущения растворились, оставив лишь сомнения в своей реальности. Не придав значения игре обоняния, Кузнецов убрал газету с мусором и разложил перед собой словари.

В дверь постучали; вошёл дежурный. Он положил на журнальный столик у двери ещё один словарь и уже собрался выйти, как подполковник остановил его вопросом:

— Джафар, ты никакого странного запаха не ощущаешь?

Дежурный офицер шумно вдохнул несколько раз, опасаясь почувствовать признаки гари или дыма. Потом подозрительно взглянул на начальника:

— Нет вроде. Проводкой не пахнет. – Он подошёл ближе к рабочему столу и вдохнул уже медленно, потом ещё раз. – Хотя… такое ощущение, что недавно здесь была женщина или… не, просто розы цветут.

Майор ушёл, а его первая версия Сергею показалась точной. Действительно, то был женский аромат, то ли духов, то ли не понять чего, но ассоциация оказалась верной. В памяти всплыла Аиша. Вчера её аромат был похож, но затмевался запахом полевых трав с дымными нотами. Мужчина достал свёрнутую газету, понюхал содержимое, затем осторожно поднёс к лицу пергамент, потом футляр. Оба последних источали слабый, но вполне знакомый запах старой кожи, за невесть сколько лет сохранившийся в подвальном холоде и под изолирующим слоем воска. А вот кусочек белёсой ткани не пах ничем, и лишь отложив его в сторону, Сергей словно почувствовал присутствие Аиши. Он закрыл глаза, и образ девушки явственно предстал пред ним. В белом седре, с неизменно открытой улыбкой и почему-то на фоне разрушенной крепости она протягивала ему свой пояс кусти. Ветер осторожно трепал полы её одежды, как вдруг косынка слетела с головы и волосы русым факелом развились в порыве горного вихря. Она звонко засмеялась.

Кузнецов открыл глаза, прямо поверх открытого словаря развернул лоскут. На бледно-серой ткани в местах сгиба еле виднелись остатки прежней краски нежно-голубого цвета.

— Занятно, – иронично произнёс офицер, в очередной раз не понимая механизма столь реалистичных видений.

Около часа ему потребовалось, чтобы перевести несколько строк с древнеперсидского языка. Изрядно утомившись, он подобрал наиболее подходящие по смыслу значения старых слов и тщательно выписал окончательную версию на бумажный лист.

— Так, и что у нас получилось? – Сергей взял лист в руки и вслух прочёл текст: – Как наилучший владыка, так и судья, избираемый в согласии с истиной, утверждай силу действий, происходящих от жизни, проводимой с Благим помыслом, ради Мудрого пастыря бедных.

«Ахура-Мазда» переводится как «господин Мудрости» или «пастырь Мудрости». По этим лексемам Кузнецов понял, что перед ним то ли заклинание, то ли молитва огнепоклонников. Он прочёл текст ещё раз, пытаясь вникнуть в содержание и понять его суть, но сразу почувствовал непреодолимую сонливость. Уму был неподвластен смысл высокопарных фраз, и Сергей устало опустил голову на книгу.

— … избираемый… от жизни… ради… пастыря бедных, – прошептали его губы, и он уснул прямо за столом.