Книга Малинур. Часть 1, страница 13 – Андрей Савин

— А что Авеста говорит о великом заво… – Не успел Александр закончить фразу, как жрец перебил его, слегка повысив голос:

— Великий царь! Ты задаёшь вопросы человеку, не могущему лгать. Познавая грядущее, пожинаешь печаль…

— Как смеешь ты перечить так царю! – подскочил Эвмен, но властитель, положив руку ему на плечо, умерил пыл архиграмма^[11].

Птолемей пожирал старца глазами, предвкушая, сколько невероятных знаний откроет ему зороастрийский маг. Таис в смятении пыталась вместить в свою картину мира только что услышанное. И лишь Александр был спокоен.

Он принял решение:

— Ты прав, Валтасар, не будем спешить с откровениями. О чём одиннадцать оставшихся насков?

— В них свод знаний о множестве наук и ремёсел, что издревле собирали жрецы прошлого.

Царь подошёл к Птолемею и, по-дружески приобняв его, отвёл подальше в сторону:

— Вот эти одиннадцать, брат, нужно в первую очередь перевести на греческий. Отбери особо интересные пергаменты, запри дастура и самых умелых писарей в крепости Истахр, и пусть работают не покладая рук. У тебя шестьдесят дней, друг. Что не успеют перевести, отправим тайно в Вавилон и там закончим. В месяц ксантихос, сразу после местного праздника Навруз, мы выступаем на Экботаны. Покончив с Дарием, перевернём их страницу истории на этих землях и начнём свою – эллинскую историю Азии. – Александр задумчиво посмотрел в сторону камина, где огонь уже нежно облизывал недогоревшие головешки, набираясь сил для своего воскрешения. – А если позволят боги, то и всего мира…

Неизвестно откуда взявшийся сквозняк пронёсся по ногам присутствующих, и огонь вспыхнул с новой силой. В дальних углах зала зашевелились мрачные тени, раздались жуткие низкие звуки и еле уловимое шуршание, словно во мраке очнулись невидимые свидетели, начавшие обсуждение услышанного. Никто не обратил на это особого внимания – огромный дворец жил свой жизнью. Лишь старец переменился в лице. Он сел на колени, развязал свой пояс кусти и, протянув его обоими руками к огню, начал беззвучно шевелить губами.

— Не сто́ит везти в Вавилон эту Авесту, – взглянув на полоумного жреца, почему-то тише продолжил царь. – Теперь мы будем первоисточником этих знаний, и для всех наши учёные мужи совершат великие научные открытия… А они, – Александр лёгким кивком указал на дастура, который, раскачиваясь, всё громче и громче читал свою молитву, – они пусть так и останутся для нынешних и будущих царств безграмотными варварами.

Птолемей слушал царя и смотрел на старика, чья фигура в белом качалась быстрее и быстрее. Он явно был в трансе и не владел собой. Таис в ужасе озиралась по сторонам; её взгляд был безумен, руки тряслись. Внезапно она соскочила с места и, подбежав, спряталась за спину Птолемея.

— Вы видите это?! – Перепуганная до полуобморочного состояния девушка, распахнув огромные глаза, озиралась по сторонам.

Соратник царя развернулся и обошёл Таис так, что она оказалась между обоими мужчинами. Они с улыбкой посмотрели на подругу.

— Там ничего нет, самая смелая из афинских женщин, – иронично произнёс царь.

— Не бойся, Таис, мы рядом. Это всего лишь ветер гуляет под потолком. С Тавровых гор приближается буря, – успокоил её второй мужчина, и оба обняли девушку, каждый со своей стороны: Александр – страстно и горячо, Птолемей – нежно и осторожно… Её голова сама склонилась к Птолемею, а лицо повернулось к царю.