Книга Бетонное алиби [сборник], страница 115 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Доставка? — вслух повторил услышанное Гуров.

— Ну а как же? У нас тут это частое событие. Кто-то из наших постояльцев в ресторан местный на обед или ужин идти не хочет, вот доставку продуктов и заказывают. А я их понимаю! Цены, собаки, ломят — жуть! Проще с собой провизию привезти — дешевле будет, чем этим хозяевам в их и так тугой кошель свою копейку бросать! Так там ты сам видел, а? Цены — конь, а на тарелке… всего ничего…

Полковник поднял ладонь, пытаясь остановить охранника, но возмущению его не было предела. Сотрудник пансионата решил скоротать дежурство за разговором и в качестве слушателя выбрал Льва Ивановича.

— С гулькин нос! Размажут по тарелке черт знает что да людям суют! Еще и названия — язык поломаешь! — Охранник распалялся, жестикулируя, и даже стал стучать кулаком по столу, словно выносил вердикт.

Полковник, мягко улыбаясь на возмущение старика, перебил его выступление:

— Василий Семенович, продиктуйте номерной знак транспорта.

Титаническим усилием удалось остановить поток гастрономических познаний охранника, который, даже продиктовав нужные Гурову данные о прибывшем в определенное время мототранспорте, не останавливался. И когда гость был уже на пороге и махнул на прощание рукой, Василий все еще бубнил что-то себе под нос о коррупции, несправедливости и дорогих, даже по акции, пельменях.

«На видеозаписи был замечен курьер, он оставил посылку возле входа в шале. Через минуту вышел Пожарский и забрал тот самый ящик, который позже окажется рядом с ним на месте собственной расправы. Хорошо было бы пробить службу доставки, выйти на курьера, расспросить, а дальше уже можно раскручивать — наших безопасников подключить, пусть глянут, откуда привезли», — размышлял по пути полковник.

В номер он зашел, когда глубокая ночь уже отступала, а сквозь оконное стекло мало-помалу начинал проглядывать рассвет. Из комнаты в коридор проникал запах пряностей. На прикроватной тумбе Гуров обнаружил нетронутую ароматную мясную пиццу, сверху щедро посыпанную базиликом. Льву Ивановичу стало не по себе, но что сказать жене в свое оправдание утром, он пока не решил. Мария глубоко спала, вольно раскинувшись на всей постели, отчего супругу пришлось отвоевывать себе сантиметров двадцать края кровати. В сон его сморило мгновенно.

Весь остаток ночи Гуров ворочался, просыпаясь в холодном поту от дурных видений. Однако он мгновенно пришел в себя, когда даже сквозь сон четко различил, как рядом кто-то вставил магазин в пистолет…

Распахнув глаза, полковник осознал: прямо сейчас ему в лоб направлено дуло. И оружие, к сожалению, уже снято с предохранителя.

Металл холодил липкую и влажную от испарины кожу. Кто именно держит в руках пистолет, Гуров распознать не мог. Глаза застилала белая пелена, а в ушах стоял тяжелый звон, давящий на сознание. Он понял, что просто не может пошевелиться, чтобы что-то предпринять, к тому же все мышцы, точно налитые свинцом, нестерпимо тянет. Секунда, вторая. Щелчок. Выстрел!

Лев Иванович дернулся. Судорожно открыл глаза. Сердце колотилось с бешеной скоростью, а в легкие будто залпом пустили воздух. Раздражающий писк постепенно сходил на нет. Поморгал несколько раз глазами — стал проявляться фокус. Все тело покрылось мурашками, а внутри засело противное чувство лихорадки.