Книга Амурские волки, страница 51 – Коллектив авторов

— Вишь, как озираются кругом. И друг от друга далеко едут. С большой опаской продвигаются.

— Восемь человек их, а понимают, что тут тоже сила!..

Погоня проехала, растянувшись на полверсты.

— Н-ну, что-то будет? – вздохнул Лесной Дед. Ежели не будут путаться наши, так все благополучно должно обойтись…

— Д-да! – также вздохнул и Никита. – Я боюсь… за Лебедева. Труслив уж очень… Да еще Ванька. Этот горяч очень да неопытен…

— Д-да… Все может быть… Все же нам придется посидеть тут до вечера… А может быть, и до утра… Ежели подозрение какое на наших будет, так они заберут их и тут же обратно повезут… на место происшествия. А нам это тоже надо знать.

— Да, придется посидеть, – согласился Никита. – Посидеть – это ничего. День теплый. Совсем весна начинается.

— Давай-ка пожуем хоть сухариков… Огня разводить нельзя, а то бы пельмешек сварить!

— Ничего, и без пельмешек пока обойдемся.

И они достали из сумки Никиты по сухарю и начали грызть.

— А ежели заберут наших? – спросил Никита.

— Ну тогда нам в тайге до весны пробыть придется.

— Д-да! – вздохнул Никита.

— Ничего, не кручинься! С нашим запасом можно прожить в тайге. С умом, конечно. Ну да мне не впервой… Случалось и без ничего месяцами в тайге бродяжить. А у нас и ружья, и патроны, и спичек пачка целая, и топор, и сухарей с полпуда. В тайге это целое богатство. С золотом тут пропадешь, а с ружьем да с топориком жив будешь всегда.

В это время вдали, по тому направлению, куда уехала погоня, раздался выстрел, потом другой, третий, четвертый.

— Э! Дураки, дураки! – схватился за голову Дед. – Все дело испортили. Теперь нам и ждать нечего. Теперь на них облава начнется, народ сбивать будут. Пойдем.

И он встал и зашагал по тайге параллельно дороге, к тому месту, где были спрятаны ящики с золотом.

— Ты куда же, Дед? – спросил Никита.

— А туда! Надо перепрятать золото. А то, ежели их хорошенько начнут пытать, они, пожалуй, укажут.

— Д-да, это так. Идем, коли так.

И они пошли, прячась за кустами и не спуская глаз с дороги.

Спустя две недели после описанных событий в тайге Лебедев, Сахалинец, Яков Кривой и Ванька Дунькин вступили в ворота областной тюрьмы. У Ваньки была перебита пулей рука, Лебедев хромал на левую ногу: пуля попала в мякоть и особого вреда не причинила. Сахалинец и Яков отделались более или менее тяжкими побоями. Но все они чувствовали себя бодрыми. У них была надежда выпутаться из дела, выйти из воды сухими. Возможность такой надежды создал Сахалинец. Когда Ванька по горячности темперамента выстрелил в настигавших их стражников, Сахалинец вырвал у него ружье из рук и, выскочив из кошевы, начал кричать, что выстрел последовал по недоразумению. Тем не менее с противной стороны один за другим последовали три выстрела, пока там услышали крики Сахалинца и разобрали, в чем дело. Враждебные действия прекратились, и Сахалинец заявил, что они приняли преследующих за разбойников, но тотчас увидели свою ошибку.

— А откуда вы едете? – спросил хозяин зимовья. – С нашей стороны едут, а через наш станок не проезжали, – пояснил он своим спутникам.

— Мы из тайги едем, – ответил Сахалинец.

— Что вы там делали?

— Золото добывали.

— В Гиблой Пади они «золото добывали», а не в тайге! – крикнул один стражник и ударил уже обезоруженного Сахалинца прикладом винтовки.