Книга Амурские волки, страница 24 – Коллектив авторов

Уверенной поступью Алехин прошел через двор и постучал в дверь дома. Та тотчас отворилась, и на пороге Алехина встретил Лебедев.

— Вы?

— А что, не ждал? – с кривой улыбкой спросил Алехин.

— Помилуйте, вы бы прислали за мной. А то сами беспокоитесь.

— Ну, об этом нечего говорить!.. Я мимо тут ехал, да, кстати, и к тебе завернул… Давно не видались… Насчет спирта-то, слышно, у вас не вышло?

Лебедев махнул только рукой.

— У меня тут маленькое дельце есть к тебе. Ежели сумеешь оборудовать, так поправишься лучше спирта.

Лебедев просиял и даже затоптался на месте. Он знал, что из-за пустяков Алехин не поехал бы к нему сам. Дело, значит, крупное. И нажива будет хорошая, настоящая.

Алехин отстранил его рукой от двери и прошел в комнату.

— Ты один тут? – спросил он, подозрительно оглянувшись кругом.

— Один.

Алехин все же прошел в соседнюю комнату, а оттуда в кухню. Помещение было пусто.

— Ты на Нимане бывал? – прямо приступил к делу Алехин.

— Бывал!

— Долго там жил?

— Н-нет… Так, больше случайно…

— Местность не знаешь как следует?

— Не знаю.

— Дело там есть, только место надо знать хорошо.

— Что ж, людей найдем. Здесь многие знают Ниман как свои пять пальцев.

— Мало ли кто знает Ниман! Это мне и без тебя известно. А только к этому делу нельзя подпускать людей с ветру. Не такое это дело.

— Можно с осторожностью людей-то выбирать…

— Осторожность – это само собой. Всякое дело надо с осторожностью. А все же вожак-то должен быть свой человек, а не с ветру. А то так, пожалуй, на других будешь работать.

— Это так, Василий Алексеевич! Что говорить… Конечно, лучше бы было, если бы я сам мог…

— У меня, пожалуй, есть человек. И место знает, и опытный, и мозговатый… А только…

— Ненадежный?

— И этого нельзя сказать. За товарища постоит, как за самого себя. В деле не выдаст, свой живот положит, а товарища выручит. Знаю я его, хорошо знаю.

— На что же лучше, Василий Алексеевич! Ежели он такой человек, то лучше и не надо.

— В том-то и дело, что изъянец за ним есть.

— А-а! – протянул Лебедев. – Жаден, что ли?

— Нет, этого в нем нет. Никогда не был жаден. Да жадность – это не помеха. На то уговор: сделали дело, поделились по уговору – и шабаш!.. Другое совсем…

Лебедев вопросительно смотрел на своего собеседника.

— Раньше в нем этого не было, – продолжал тот. – А теперь стар, что ли, стал?.. Болтает иногда неудобно…

— В старости это бывает, – подтвердил Лебедев. – Болтлив человек становится. Что на ум придет, то и болтает, не соображает, что можно, а чего нельзя.

— Вот это самое с ним и бывает, особенно когда выпьет малость да если еще его подзуживать начнут…

— Это не тот ли старик, что у вас живет?

— Он самый. А что, разве слышал и ты?

— Слыхал кое-что про его болтовню. Неудобный он человек, Василий Алексеевич! Коли у человека мозги ослабли, так на него нельзя положиться. Да я, признаться, имел уж дело с ним. В деле он хоть куда. А болтает зря много. Мое мнение: с ним на большое дело опасно.

— Вот и я то же думаю. А только ежели бы не болтовня эта самая, так лучше человека и сыскать нельзя. Знаю я его, хорошо знаю! – особенно внушительно проговорил Алехин и пытливо посмотрел на Лебедева.

— Как же быть-то? – спросил Лебедев, чувствуя, что у его собеседника есть какая-то затаенная мысль.