Книга Амурские волки, страница 16 – Коллектив авторов

Софья Марковна Арносова вышла из спальни довольно поздно. Ей не надо было подниматься так рано, как мужу. Помощь ее в делах требовалась главным образом по вечерам и лишь изредка днем.

— А где же барин? – спросила она прислугу.

— Иван Макарыч ушли, еще девяти не было. К ним мужик приходил… Приказали передать, чтоб к обеду их не ждали. До вечера делами заняты будут.

— Давайте кофе!

Напившись кофе, она осмотрела все комнаты, приказала кое-где стереть лучше пыль, мимоходом ткнула несколько раз о пианино, стоящее главным образом для вида, так как госпожа Арносова никогда не училась этой трудной науке, да и не любила музыки. Потом она вернулась в спальню и начала причесываться. За этим занятием она проводила изрядное количество времени. Она любила нагромождать себе на голову целую гору искусственных локонов. Сегодня их пришлось очищать от массы конфетти – доказательств успеха на вчерашнем маскараде.

Покончив с прической, она вытерла одеколоном лицо, подпудрилась и слегка подтемнила брови и ресницы. Внимательно осмотрела себя в зеркало и, сбросив капот^[1], начала одеваться. Время от времени на лице ее появлялась какая-то неопределенная улыбка, соответствовавшая мыслям, бродившим в довольно и даже, пожалуй, прямо интересной головке Софьи Марковны.

А мысли были такие.

Уж довольно давно Софья Марковна обратила внимание на Леонтия Осиповича Балюшевича, видного брюнета с красивыми, симпатичными чертами лица. Встречая его почти везде в общественных местах, она познакомилась с ним и начала флиртовать, и довольно сильно. Настолько сильно, что вчера на маскараде он клялся ей в любви и умолял, чтобы она зашла как-нибудь к нему в номер в лучшей городской гостинице.

Она смеялась, позволяла целовать себе руки и даже открытую шею за театральными кулисами, а на упрашивание ответила неопределенно.

Ни да ни нет… Может быть, когда-нибудь…

«А чего, собственно говоря, стесняться?» – думала Софья Марковна.

Она уже не раз наставляла осторожно рожки своему Ивану Макарычу. Он не молод, занят вечно делами. Какой же тут грех?.. Да он и не из ревнивых… У него главное в жизни – дела да нажива… Не согласиться ли на просьбы Балюшевича?.. Она, без сомнения, знала, чем кончится ее визит: слава Богу, не девочка маленькая.

Так что ж?.. Она нисколько не была влюблена в Балюшевича, но ее тянуло к нему.

Тянуло телом. Его близость, даже мысль о нем вызывали в Арносовой негу, будили инстинкт самки.

— Решено! Поеду к нему сегодня, благо мужа дома нет. Ничего, что днем. Я еще так свежа, что могу не бояться солнечного света, – быстро пришла она к заключению.

Она взглянула на часы. Был третий час.

— Фекла! – крикнула Арносова, – давай шубу и галоши. Обедать дома не буду. Поеду в гости.

Она прошла пешком до извозчика и спокойно поехала к Балюшевичу. Такой визит был ей не впервые и потому не волновал ее…

Извозчик подъехал к гостинице.

— Балюшевич дома? – спросила она швейцара.

— Дома-с. Пожалуйте в номер сорок пять.

— Он один?

— Один-с. Минут десять, как ушел от них какой-то господин.

Софья Марковна осторожно постучала в закрытую дверь, на которой была прибита визитная карточка: «Леонтий Осипович Балюшевич. Прием всевозможных комиссий и поручений».

— Войдите!

Она быстро юркнула в номер и засмеялась, глядя на растерявшегося хозяина.