Книга Амурские волки, страница 158 – Коллектив авторов

— Да ты говори, как вы на становище-то вышли?

— Да вот так и вышли, ваше высокородие! Meдведь-то прет на нас, а я и говорю Никите: «Стреляй, а я после, в случае ежели промахнешься…» Ну, однако, не промахнулся. Прямо в левый глаз угодил. Медведь-то так и ткнулся рылом в снег. Хорошо стреляет Никита. Это нужно правду говорить. Теперь ежели с ним по белке, так лучшего стрелка и не найдешь.

— Да говори же, как вы встретились с Лебедевым?

— А я ж и говорю.

— Да где же ты говоришь? – сердился следователь. – Его спрашивают: где он встретился с Лебедевым? А он рассказывает, как стреляет Никита!

— А как же, ваше высокородие, без этого нельзя. Ежели с плохим стрелком зверовать идти, это хуже нет.

— Да и не про зверование я тебя спрашиваю, а про то, как и где вы встретили Лебедева с его партией.

— А тут же и встретили, ваше высокородие! Медведь-то ткнулся рылом в снег, а я и говорю Никите: «Подожди, не подходи к нему, неравно еще очнется…» Стоим ждем, а он ногами поводит. Ну, думаю, готов. И уж хотел подходить к нему, а тут у нас сзади кто-то кричит: «Эй, вы, там! Кого это вы подстрелили?» Я обернулся, а человек идет прямо на нас. Лебедев этот самый… Вот про которого вы спрашиваете. «Здорового вы, – говорит, – зверя свалили». – «А ничего, – говорю, – матерый зверь». – «Окорока, – говорит, – хорошие будут. Нам это кстати, а то у нас провизия к концу подходит». – «Берите, – говорю, – коли надо». А тут и другие товарищи Лебедева подошли. Сняли шкуру с медведя, разняли его на части и пошли к ним на станок. Шалаш у них там хороший. Неплохо устроились.

— Что они делали в тайге?

— Золото мыли. Золотишко, говорили, доброе нашли, десяток фунтов намыли. Это мы уж сами, своими глазами видели.

— А ты раньше знал Лебедева?

— А как же, здешний он, городской. Встречались раньше.

Показание Лесного Деда было записано в протокол, и на допрос предстал Никита.

Этот был менее многословен, но тем не менее упомянул и о потерянном труте, и о медведе, и о шалаше, в котором было так хорошо, что Никита почувствовал себя как в раю. Впечатление от сопоставления двух показаний было таково, что у следователя рассеялись все сомнения относительно правдивости свидетелей. И это впечатление создавали именно те подробности, которыми, казалось бы, как ненужными загромождал свои показания Лесной Дед. А так как Никита тоже как бы вскользь упомянул о тех же подробностях с Лебедевым, то впечатление еще усиливалось.

— Кажется, мы действительно держим людей в тюрьме напрасно, – решил следователь.

И в тюрьму была послана повестка о вызове Лебедева с товарищами.

Когда Лебедева с товарищами под конвоем ввели в камеру следователя, оттуда выходил Василий Алексеевич Алехин. На вопросительный взгляд Лебедева он ответил утвердительным кивком.

«Все благополучно», – говорил этот кивок.

Алехина вызвал следователь потому, что на него сослался Лесной Дед. На коварный вопрос, кому он продал пушнину, старик спокойно ответил:

— Василию Алексеевичу Алехину.

И начал перечислять, какие звериные шкурки он продал и какого достоинства каждая из них. «Возьмем теперь хоть чернобурую лисицу. Тоже не всякая чернобурая лисица свое звание имеет. Или белка, к примеру. Один год она одна, а другой – совсем другая…»