Книга Темные углы, страница 22 – Меган Голдин

— Кто-то на этих фотографиях должен что-то знать об исчезновении Мэддисон, – сказала Рэйчел. – Может, кто-то из них похитил ее?

— Мои люди просмотрели все сообщения Мэддисон в социальных сетях, – сказал Мартинес. – Места. Люди. Лайки. Комментарии. Всё. Они пытаются выяснить, сколько в свободном странствующем образе жизни Мэддисон фактов, а сколько вымысла.

— Вымысла?

Рэйчел с любопытством посмотрела на экран планшета. Джо Мартинес уже второй раз намекал на то, что в жизни Мэддисон было нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Было бы фатальной ошибкой думать, что Мэддисон Логан может быть чем-то большим, чем тщательно созданная персона, – сказал Мартинес. – Все эти фотографии лишь отредактированные версии ее жизни. Они ничего не говорят нам о настоящей Мэддисон. О ее разочарованиях. Тревогах. Страхах.

Пока он говорил, Рэйчел пролистывала фотографии Мэддисон, загорающей на крыше своего автофургона. На других она держала в руках вилку для барбекю, нанизывала на шампур сосиску и обнималась с группой людей в обрезанных шортах, вязаных шапочках и коротких футболках.

Фотографию Мэддисон пометила тегом #новыедрузья.

Все время, что она просматривала Instagram Мэддисон, Рэйчел преследовало ощущение, что что-то было не так. Просмотрев десятки фотографий и видео Мэддисон, Рэйчел поняла, что ее беспокоило, – люди на фотографиях Мэддисон появлялись не больше одного-двух раз. Не было ни одной фотографии, которую можно было бы считать семейной. Не было фотографий Мэддисон с мамой или папой. Все они представляли собой бесконечный парад селфи Мэддисон с множеством фотогеничных молодых людей, мимолетно появляющихся в ее жизни, словно массовка в продолжительном телесериале.

— Мэддисон редко общается с одними и теми же людьми больше одного-двух раз, – заметила Рэйчел. – Когда Мэддисон в последний раз общалась со своей семьей?

— Мы не смогли найти ее семью или друзей. Все, с кем нам удалось связаться, говорят, что встречались с Мэддисон лишь мельком, когда она путешествовала. Их отношения с ней были в лучшем случае поверхностными, – сказал Мартинес. – Из чего я сделал вывод, что Мэддисон не существует.

Рэйчел подняла на него глаза.

— Что значит «не существует»?

— Мэддисон – это выдумка. Она создала себе образ свободолюбивого блогера-путешественника, пренебрегающего общественными условностями и проводящего время своей жизни пересекая страну в ретро-фургоне.

— Даже если это правда, разве это имеет значение? – спросила Рэйчел. – Мэддисон пропала. Найдите ее. Это все, что вам нужно сделать.

— Как много ты знаешь о расследовании пропавших людей, Рэйчел? – спросил Мартинес.

Рэйчел пожала плечами.

— Не очень много.

— Наш лучший шанс раскрыть такие дела – узнать как можно больше о пропавшем. К сожалению, в случае с Мэддисон это оказалось непросто.

— Потому что вы думаете, что Мэддисон не та, за кого себя выдает? – спросила Рэйчел.

— Мы не можем составить профиль жертвы, потому что вне социальных сетей Мэддисон не существует.

— Ну хоть что-то же вы о ней знаете? – спросила Рэйчел.

— Мы знаем ее предысторию из ее собственного видеоблога.

— И что же это?

— Она утверждает, что бросила колледж в Портленде. По ее словам, она была на занятиях по социологии на младших курсах Орегонского государственного университета. Ее профессор на трибуне рассказывал о теории социального обмена Блау, когда ее вдруг осенило, что она может узнать о социологии больше, если будет встречаться с людьми, а не заниматься изучением книг. Она купила автофургон и на следующий день уехала. Через несколько недель она уже обеспечивала себя за счет видеоблогов.