Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
Зигрид молча кивнула – она боялась, что закричит, стоит ей только открыть рот. — Мне нравится жить в дружбе со всем миром, – закончил Хохвальд тепло, – и разрыв с тобой, которая всегда была для моей жены любящей сестрой, безусловно, ранил бы и меня. Но он был бы неминуем. Так что отнесись с уважением к моей просьбе… — К твоему запрету! — К моему запрету… И давай останемся друзьями. Спокойной ночи, Зигрид! — Спокойной ночи!.. * * * Неудивительно, что Хохвальд не смог сразу уснуть после всех странностей, о которых ему довелось услышать. Он всегда недоверчиво относился к «животному магнетизму» и противостоял современным сеансам гипноза, как человек, подобного опыта не переживший. То, что он сегодня услышал о погружении в гипноз Ирис, сбило его с толку и заставило недоумевать. Первое: что за сильная воля погрузила его возлюбленную в гипнотический сон? Зигрид, она сама это подтвердила. Но никого нельзя загипнотизировать «случайно» – так что в этом Зигрид солгала. И потом – каков результат! Здесь Хохвальд не подвергал сомнению рассказ Зигрид, так как помнил один хмурый дождливый день, когда во второй половине дня он сидел в девичьей комнате своей невесты и рассматривал ее «сокровища»: собрание вееров, которое уже пополнил несколькими ценными экземплярами, другие вещицы – фигурки из Севра, мейсенские и дрезденские фарфоровые композиции, крохотные китайские чайные жестянки. Граф Эрленштайн читал у камина, однако было душно, погода навевала сон, а дождь тяжелыми каплями барабанил по рамам окна, так что книга выскользнула из его руки и он задремал… Зигрид давно уже тайком ускользнула – она ненавидела эти посиделки с будущими молодоженами, так что они остались практически наедине. Тут-то Ирис и показала жениху белый сафьяновый футляр с двумя миниатюрными портретами и, попросив не смеяться над ней, поведала, какое странное парализующее чувство всегда охватывает ее при взгляде на портрет дамы в венке из белых роз. — Кажется, будто эта прекрасная фея несет мне несчастье, а ведь она умерла, как сказал папа, – заключила Ирис. Ценой невероятного душевного напряжения Хохвальд совладал с собой при виде белого сафьянового футляра. В его памяти ожила сцена в сумерках у камина, когда тот самый рот, запечатленный рукой мастера на слоновой кости, поведал ему сагу о белых розах Равенсберга и историю этого самого футляра… О, бывают в нашей жизни такие дни, в которые каждое сказанное слово запечатлевается в душе подобием бронзового памятника. Заданный Ирис с улыбкой вопрос, не околдовала ли его фея с белыми розами, испугал князя, и он страстно, как никогда прежде, прижал белокурую головку невесты к своей груди, будто желая оградить от какой-то неназванной угрозы. А теперь… То, что он услышал сегодня вечером, являлось лишь еще одним звеном цепи, которая – невидимая и неизъясненная всепроникающей наукой – связывает нас с той областью, в которую не проник пока никто из живущих. Хохвальду вспомнилось, что некогда, побывав на нескольких экспериментальных гипнотических сеансах, он расспрашивал одного врача о существе и обоснованиях гипнотизма. Тот, очень трезво мыслящий человек, без всяких оговорок признал, что в гипнотизм верит, но добавил, что наука пока эти явления отвергает, так как еще не выявлены таинственные действующие силы, не говоря уж о всестороннем их исследовании. Прежние гипотезы, что представления о животном магнетизме держатся лишь на заблуждениях и обмане, по его словам, давно уже отброшены, ибо для врача и юриста гипнотизм – наука будущего. Силы, давно признанные, но остающиеся тайной для нас, были опорочены аферами и шарлатанством Калиостро, Сен-Жермена и их последователей, наука объявила их вне закона – теперь этот взгляд, без сомнения, отринут авторитетными учеными как ошибочный и поспешный, и с ним следовало бы бороться. |