Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 50 – Антон Панарин

Остальные кочевники не торопились исполнять приказ старейшины. Они видели магов раньше, но вряд ли сражались с ними. Кочевники — те, что ещё остались в живых, а их было не больше десяти из первоначальных двадцати с лишним — уже не пытались нападать. Они стояли у стен шатра, прижавшись спинами к ткани, выпученными от ужаса глазами глядя на меня, как на воплощение самых страшных ночных кошмаров.

Пол шатра был залит кровью, повсюду валялись трупы — изуродованные, разорванные, разрезанные, проткнутые, и всё это было сделано за жалкие секунды. Я стоял в центре этой бойни, тяжело дыша, чувствуя, как из меня утекают последние силы.

Использование магии Воды в таком объёме выжало меня почти досуха, голова кружилась, ноги подкашивались, перед глазами плыли чёрные пятна. Но хуже всего было то, что тело начало гореть изнутри. Буквально гореть. Температура взлетела так, что я чувствовал, как кожа покрывается испариной, как каждая клетка вопит от перегрева, как мозг начинает плавиться в черепной коробке.

Профессиональная оценка ситуации, которая ещё недавно работала, как швейцарские часы, теперь давала сбой. Мысли путались, реальность начала плыть перед глазами, смешиваясь с галлюцинациями. Я видел кочевников, но их контуры двоились, троились, расплывались, как акварельные краски под дождём. Слышал голоса, но они звучали так, будто доносились из-под толщи воды, искажённые и далёкие.

В прошлой жизни я один раз получил тепловой удар, когда решил в июльскую жару пробежать десять километров. Пытался впечатлить коллегу из соседнего отдела, которая увлекалась бегом. Тогда меня увезла скорая помощь. Сейчас скорой не было. Была только пустыня, кочевники, жаждущие моей крови, и тело, которое отказывалось меня слушаться.

Главарь стоял у выхода, и на лице его страх начал сменяться пониманием моего состояния. Словно хищник, он увидел, что жертва ранена и слабеет с каждой секундой, и тут же заголосил, срывая глотку:

— Он выдохся! Он еле стоит! Кто схватит этого выродка живьём, получит мою дочь в жены! Слово старейшины!

Остальные кочевники, те десять человек, что прижимались к стенам шатра, увидели, как я пошатнулся, и ужас в их глазах сменился жадностью. Я замешкался всего на секунду, пытаясь собрать остатки сил и сформировать новую атаку, но секунды было достаточно.

Кто-то подкрался сзади и со всего размаха ударил меня в затылок. Тяжёлый, оглушающий удар чем-то твёрдым. Рукоятью ножа или камнем, я не разобрал, потому что в голове взорвались белые вспышки боли, и ноги подкосились сами собой. Я рухнул лицом в песок, смешанный с кровью убитых, и почувствовал мерзкий медный вкус на губах. Сверху на спину навалилась тяжесть, кто-то придавил меня сапогом между лопаток, вдавливая в песок так, что стало трудно дышать.

— Допрыгался, сын ночи! — прорычал голос сверху, и я узнал в нём одного из кочевников, который чудом уцелел в резне. — Теперь будешь качать воду для нас до скончания времён! Каждый грёбаный день, пока не сдохнешь от истощения!

— Я не работаю бесплатно, — улыбнулся я сквозь чёрную пелену, застилающую разум.

Печать на предплечье начала пульсировать в такт с сердцебиением. Я почувствовал, как разум Шуссувы отзывается, покорный моей воле. Всё это время он ждал внутри своей тюрьмы. Ждал приказа сожрать всё живое.