Книга Где моя башня, барон?! Том 4, страница 87 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Ты это серьёзно? — в его взгляде я различил волнение и настороженность.

— Ага. Платить буду щедро, — пообещал я.

— Ну а как это на полставки? — напрягся таксист. — А заказы?

— Да плюнь ты на свои заказы, — рассмеялся я. — Вот же чудак! Я ему работу предлагаю. Если согласен — бери аванс. На полставки — то, что можешь продолжать возить клиентов, но срываешься сразу, как только мне понадобится машина.

Я достал из внутреннего кармана денег. В ней было две тысячи рублей. Протянул водиле. Он уставился на деньги, замер.

— Охренеть не встать! — взлохматил он на голове свою седую причёску. — Я такие деньги за месяц кое-как зарабатываю. Аванс?

— Ну да, половина от месячного жалованья, — ухмыльнулся я.

— Да ёк-макарёк! Конечно согласен, — на глазах Жиги проступили слёзы. Больших трудов ему стоило задержать их. Он чмыхнул носом, затем счастливо улыбнулся и махнул мне: — Тогда поехали, шеф?

— Хм… шеф, — оценил я. — А что, мне нравится. Поехали.

Когда мы устроились в салоне, Жига посчитал деньги, которые взял у меня, затем весело хохотнул, резко врезав по газам. И мы понеслись по трассе в сторону Хабаровска.

— Да и вообще, нахрен тогда эти клиенты и прочая шелупонь… Нервы сплошные, — бормотал себе под нос седой водила. — Пусть ты, барин, и называешь это на полставки. А вот я так считаю. Раз месячное жалованье будет шесть тыщ, значит, я занят на полный трудовой день.

— Как пожелаешь, — улыбнулся я.

Мы добрались до Хабы довольно быстро. Не знаю, как умудрился Жига успеть за два с половиной часа, хотя более пятисот километров было между Завитинском и Хабаровском. Тут и за пять не управишься. Но водила летел как угорелый, по пути горланя шутливые и зоновские песни про Мурку, сбежавших с этапа зэков и фраерка, который решил поставить авторитета на перо.

Мы доехали до здания, в котором снимал апартаменты Воробей. Я выскочил из машины, а Жига, выплеснув серию матов, поехал дальше искать, куда притулиться. Чёрный автомобиль прижался к обочине, занимая три парковочных места.

Я заскочил в дом, поднялся по лестнице на пятый этаж, получая от Гоба свисток и накидывая шнурок с артефактом пока на шею.

Впереди в коридоре я различил стальную входную дверь в берлогу Воробья. Но она была приоткрыта. Изнутри раздавался чей-то агрессивный голос. А затем послышался грохот падающей мебели и яростный крик Федьки.

Ни хрена себе! Надо срочно выручать друга, в очередной раз.

Я накинул покров маны и кинулся вперёд.

Я залетел в апартаменты Воробья в тот момент, когда неизвестный стриженый качок пытался опрокинуть ещё один шкаф, уже на Федьку. Мой друг лежал на полу и злобно рычал с расквашенным носом. Ещё один дятел в кожанке стоял в углу комнаты, поигрывая чётками. На его уголовной морде застыла ухмылка. Хм, надо бы ему помочь поменять выражение лица.

Пожиратель костей выпал из возникшей сбоку тени. Я сходу пробил им грудину обидчика Федьки. По лезвию моментально потекла белёсая субстанция, а подкачанный урод начал сдуваться на глазах, отстраняясь от шкафа, который покачнулся и вернулся на своё место.

Затем ноги качка сложились, потому что костей уже в них не было. На пол упал человек, больше похожий на резиновый манекен.

— Ох ты, ж, с-ска, — выдохнул побелевший бандит в кожанке, кинулся к двери, но я преградил ему путь. В глазах его застыла злоба и ужас.