Книга Где моя башня, барон?! Том 3, страница 67 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Рывок! И Гоб, словно пушечное ядро полетело в лес, врезаясь в ближайшее дерево. Будто сломанная кукла, он упал на землю.

Альфа ревел от боли, принялся вслепую размахивать лапами. Да, у него острый нюх. Который сейчас бесполезен. Спасибо Никитичу с его идеей подпалить лес.

Я использовал руну «родэ» последний раз. Поднырнул под лапу здоровенного оборотня и со всего размаха вонзил клинок в его глазницу. Лезвие с чавканьем прошло вглубь черепа и… И нихрена не произошло! Оборотень был живее всех живых!

Как хорошо, что я это предвидел! В момент, когда я отпустил клинок, костяная броня стекла по моей руке на лезвие и хлынула прямиком в глазницу волка. Костная ткань подчинялась моей воле. Очутившись в черепе альфы, она тут же приняла форму шара. А затем из него вырвались в разные стороны острые шипы. Первый костяной шип пробил верхнее нёбо и заклинил пасть оборотня, ещё один выскочил из уха. А остальные несколько шипов прошили череп, выскакивая из затылка.

Лапы оборотня стали ватными, безвольно повисли вдоль тела. Ровно в это время действие руны закончилось. Ноги подкосились, и я рухнул на землю, счастливо улыбаясь. Раны альфы больше не исцелялись. Он покачнулся, рухнув на спину.

За спиной я услышал топот ног. Вой толпы оборотней сменился криками боли. Криками человеческих глоток! С трудом повернув голову, я заметил, как оборотни превращаются в людей.

— Гоб, ты чёртов гений, — ухмыльнулся я, продолжая разрывать череп альфы костяным сгустком до тех пор, пока перед глазами не расплылась тьма.

Очнулся я в лагере, за частоколом. Вокруг шум, гам, но настроение приподнятое.

Я приподнялся на локтях. Впереди гвардейцы привязывали к столбам голых людей. Кажется, одного из пленников я видел в лесу, когда он перевоплощался в обычного человека.

— Вяжите крепче этих выродков! — выкрикнул капитан, заложив руки за спину.

— Мы ни в чём не виноваты! Это было помутнение! — голосила женщина лет сорока с обвисшей грудью.

— Полнолуние покажет, виновны вы или нет. Если покроетесь шерстью, то мигом лишитесь голов, — предупредил капитан.

Ко мне подошёл Гвоздев и присел на корточки. Мозолистая рука по-отечески потрепала меня по волосам.

— Идиот ты, Володька, — вздохнул Никитич. — Но отважный. Этого у тебя не отнять.

— Опять спас вашу старческую задницу? — спросил я, давясь от смеха.

— Врезать бы тебе, — Никитич замахнулся и опустил руку, расплываясь в улыбке. — Да нельзя. Герой ты нынче. Но в следующий раз точно огребёшь.

— Или в очередной раз спасу вас от смерти, — хмыкнул я и с трудом сел. — А героям награда полагается?

— Конечно, полагается, — усмехнулся Гвоздев. — Ты победил в споре с Шишаковым.

— Это приятно. Но бесполезно, — констатировал я факт.

— Это ещё почему? — нахмурился Гвоздев.

— За победу в споре я должен был получить все жемчужины, причитающиеся Шишакову, — пояснил я. — Но, как я понимаю, вы не нашли ни одной.

— Мы-то да, но ты-то нашел? — спросил глава СОХ, подозрительно прищурившись.

— Никитич, ты видел, в каком состоянии я был после боя? Как только добил альфу, так и вырубился. Чего комедию ломаешь? — перешёл я на «ты» и тут же схлопотал лёгкую затрещину.

— Не фамильярничай, — строго сказал Гвоздев. — Если не ты забрал жемчужину, то кто? Когда мы пришли, череп альфы был раскурочен, а в груди красовалась метровая прорезь, через которую вытащили все кишки. Сука, неужто нас кто-то опередил?