Книга Где моя башня, барон?! Том 2, страница 11 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Ну чё ты ломаешься? Ты же проводница? Ну вот и проведи с нами время в постельке, — сально улыбнулся толстяк, схватив девушку за руку.

— Вы что делаете? Отпустите меня! — взвизгнула проводница.

— Ротик свой прикрой и будь посговорчивее. А то ведь мы можем и силу применить, — тихо сказал второй, сдавив щеки проводницы. Его вторая рука уже активно ощупывала грудь девушки.

Увидев эту картину, мы не сговариваясь двинулись в сторону ублюдков. Я на себя взял худощавого, а Шишаков — толстяка. Обошли их с двух сторон.

— Э! Вам чё надо? Свалили отсюда! — рявкнул толстый и тут же потерял лицо.

Огромная пятерня Шишакова метнулась через барную стойку, схватила жирдяя прямо за лоб. Одним мощным рывком он подтащил толстяка к себе и впечатал пару ударов в челюсть. Кости толстяка хрустнули, а челюсть неестественно повисла набок. Готов спорить, от костей остались одни воспоминания.

Я же был более снисходителен. Пока худой отвлёкся на Шишу, я перепрыгнул через барную стойку и, ударив ему под колено, завалил на пол. А после пару раз пнул пяткой в висок, отключая его.

Девушка ошарашенно уставилась на нас и, очевидно, не могла понять, что ей делать. Визжать от ужаса или благодарить нас?

— Цела? — сухо спросил Шишаков.

— А? Ага. Цела, да. Спасибо, — прошептала проводница, всхлипнула и вылетела из-за стойки, повиснув у Шишакова на шее.

Она ревела, громко шмыгая носом, и только сейчас я смог её рассмотреть. На вид около сорока лет, пышные бёдра, массивные ноги, простое лицо. Судя по всему, охраны в поезде нет, и проводница была счастлива тому, что мы так вовремя решили перекусить.

— Ну всё. Успокойся, — сказал Шишаков, отстранив проводницу. — Звать-то тебя как?

— Клава, — вытерев глаза, представилась она.

— Вот что, Клавдия. Жрать хочется — сил нет. Если не накормишь, мы прямо сейчас сожрём этих дегенератов, — Шишаков ткнул пальцем в тушу жирдяя.

— Ой. Ребятки. Сейчас! Одну минутку! Всё будет, — дама заулыбалась и тут же рванула за стойку, громко гремя посудой.

— А это чё, я не понял? — возмутился друг избитой парочки, ранее храпевший за столом.

— Спи, ещё далеко ехать, — коротко бросил Шишаков.

— А, ну лана. Но ты, еси чё, растолкай меня, — промычал пьянчуга и, уткнувшись мордой в стол, снова уснул.

— Обязательно растолкаю, — ухмыльнулся Шиша.

— Александр Фёдорович, смотрю, у тебя настроение стало получше, — заметил я.

— Да, всего-то нужно было кому-то морду разбить, — сказал он, а затем изучающе посмотрел на покрасневшие костяшки кулака.

Спустя пару минут — после того как мы оттащили двух уродов из вагона-ресторана в тамбур, а следом выдворили их бухого дружка — нас усадили за свободный столик, который тут же заполнился изысканными блюдами. Дальневосточные крабы, икра, говяжьи стейки и многое другое. Не сговариваясь, мы набросились на пищу, уничтожая её с невиданной скоростью.

Пока мы ели, разрывая мясо в клочья, проводница всё время смотрела на Шишакова, влюблённо вздыхая.

— Кушай, кушай. Я ещё положу, если нужно. Мой спаситель, — с придыханием произнесла Клавдия, совсем позабыв о том, что помимо Шиши здесь сидел и я.

Спустя двадцать минут безостановочного набивания желудка я насытился. Вытерев рот салфеткой, тяжело вздохнул, поднялся из-за стола.

— Спасибо. Было очень вкусно. За меня заплатит наставник. Да, Александр Фёдорович? — спросил я, хитро прищурившись.