Онлайн книга «Где моя башня, барон?!»
|
— А долго ещё плыть? — спросил я, откусив кусок безвкусной курятины. — Ещё часов десять. Лопатой успеешь намахаться, — деловито сказал мужик, перевёл взгляд на матроса, сидящего справа, и гаркнул: — Толян! Швырни соль! — Толян кивнул и не глядя бросил прямо в руку начальника спичечный коробок, заполненный белым порошком. Этот бросок меня поразил. Как долго они работают вместе, что Толян безошибочно знает, куда нужно отправить коробок с солью? Пока мы жевали, белый порошок ещё трижды летал через всю столовую, и на него так же не смотрели ни бросающий, ни ловящий. Обед закончился, а я прихватил пару картошин и отправился на рабочее место. Уголь хрустел на лопате, чтобы с треском сгореть в котле. За следующие восемь часов я использовал ещё две зелёные жемчужины, выйдя в ноль. Осталась лишь красная. Тело и правда становится сильнее после каждой использованной жемчужины. Как будто я потренировался и мышцы мгновенно восстановились — более того, получили прибавку в силе и выносливости. Жаль, что на обратном пути я не смогу себе позволить такую роскошь и придётся как-то выживать собственными силами. Вместе с этим было странное чувство, как будто после использования жемчуга внутри рушился какой-то барьер, не дававший мане течь по каналам. Пока дотянуться до маны своими силами у меня не получается. Но если бы у меня было больше жемчужин… Механизмы вокруг меня засвистели, стравливая давление, и баржу ощутимо качнуло. Видимо, приплыли. Через минуту ко мне зашёл начальник и подтвердил мою догадку. — Владимир, бросай лопату. Приплыли. Сутки у тебя выходной. Старайся с корабля не сходить, могут и ограбить, и прибить ненароком. — Посмотрев мне в глаза, он добавил: — Хотя сам разберёшься, ты уже взрослый парень. Поднявшись на поверхность, я зажмурился от лучей закатного солнца, ударивших по глазам. Баржа причалила к деревянной пристани, на которой копошилась толпа узкоглазых рабочих. Они что-то говорили на непонятном мне языке и спешно разгружали ящики. А на помосте стоял Островский и руководил разгрузкой. — Бараны желтомордые! Аккуратнее! — орал он на грузчиков. — Если хрусталь побьёте, я с вас кожу живьём сдеру! Вот же собака бешеная. Видимо, он со всеми общается только на повышенных тонах. Если заметит меня, то конфликта не избежать… Да и чёрт с ним. Раз уж мы приплыли в торговый город, то глупо будет упускать возможность прогуляться по рынку. Не скрываясь, я двинул к трапу и, проходя мимо, услышал: — Чё ты плетёшься? А ну шевели булками! Чумазоид проклятый! — заорал на меня Островский, а я лишь расхохотался в ответ и ещё медленнее пошёл вниз. — Ты мне ещё посмейся! — внезапно его отвлек звук хрустнувшего ящика. — Ах ты падаль! Из зарплаты вычту! Чен, сукин ты сын! Кого ты на разгрузку пригнал? Идиоты! Выйдя из порта, я попал на узкие улочки, утопленные в обилии торговых палаток. Торговцы буквально сидели друг у друга на головах и создавали ни с чем не сравнимый шум. Даже механизмы в машинном отделении работали тише. — Дураконье коринь! Мушской сила делать крепкий как камень! Будишь шенщина свой любить вся ночь! — кричал один торговец, тряся в воздухе мешочком с коричневым порошком. — Бураня, самый луший бураня! — орал второй, тыча ножом в доспех, украшенный золотой вязью. |