Книга Где моя башня, барон?!, страница 102 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— И как они? Не грызутся за сферы влияния? — поинтересовался я.

— Ну, порой бывает, — хмыкнул Фёдор. — Но там их быстро утихомиривают сверху.

— С какого верху?

— Ну ты чё? Всем в Хабаровске заправляет граф Мышкин. Так-то город принадлежит князю Громову и налоги в его казну идут, а оттуда часть уже в имперскую. Вот только князь в Москву перебрался жить, а на то, что тут происходит, ему плевать. Копеечка каждый месяц стабильно капает, он и рад.

— Выходит, Мышкин поделил город между бандами?

— Не просто поделил! Он сделал так, что банды друг с другом незримо конкурируют. И если хоть кто-то оступится, другие с радостью сожрут их с потрохами, — Федька замолчал на секунду и принюхался. — Чуешь?

Торговец из глубины лавки вынес нам свёртки масляной бумаги и две бутылки лимонада.

— Спасибо, дядь, — улыбнулся Федька и выхватил свёртки из рук торговца. — Давай у речки сядем.

Свернув в парк, мы прошли сотню метров и упёрлись в крошечную реку под названием Чёрная. Не знаю, кто решил, что это река. Как по мне, так больше похожа на ручей. Впрочем, журчит и ладно. Заодно можно будет руки помыть.

Федька всучил мне свёрток и тархун.

— Ешь, пока хрустящая, — махнул он головой.

Я развернул свёрток и утонул в невероятном аромате жирного сала, выжаренного до хруста. Свёрток был поделен на три ячейки. Самая большая с золотистой картошкой, вторая поменьше вмещала в себя шкварки, и в третьей лежали малосольные огурцы и хлеб.

Картошка была восхитительна. Похрустывала на зубах, а внутри — нежнейшая! Шкварки приятно обволакивали рот солоновато-жирным привкусом. Когда жирности становилось слишком много, её отлично сбивали малосольные огурцы.

Умяв свой кулёк, я залпом выпил тархун и рухнул в прохладную траву, закинув руки за голову.

— Федька. А кто крышует охотников? — озвучил я мысль, которая ранее не приходила мне в голову.

— Хе! Гвоздя никто не крышует, — принялся объяснять Фёдор. — Мужик суровый, с ним никто не станет яйцами меряться. Сколько ни меряйся, всё равно проиграешь. Ты же понимаешь, шпана это шпана, а вот охотники это, считай, частная армия. Против таких не повоюешь.

От слов Воробья стало тепло на душе. Я сделал правильный выбор. Да и не хочу я заниматься криминалом. Не моё это.

Федька допил тархун и, выпустив громкую отрыжку, сказал:

— Я вот хочу к Железнодорожникам, там вся сила, — он ткнул пальцем в небо, — Промышленность такая тема, которая будет двигать прогресс тысячелетиями! Я поэтому и записался на турнир. Железнодорожники частенько там толковых ребят примечают и к себе зовут.

— А не думал к охотникам податься? — прищурился я.

— Я? К охотникам? Ха-ха-ха! — зашёлся в смехе Воробей. — Да ты видел меня-то? Я с людьми не могу справиться, куда мне против тварей тягаться? Нет, Владимир, мне так высоко никогда не летать.

— А ты пробовал? — спросил я, смотря на звёзды.

— Да чё тут пробовать, я знаю, — отмахнулся Федька и, сорвав травинку, запихнул её в зубы.

Позади послышались шаги. Приближалась группа из шести человек, по крайней мере столько я насчитал по звуку. Заметив нас, один из толпы свистнул.

— Вы чё тут трётесь? — каркнул голос, явно настроенный на конфликт.

* * *

Ломбард Измаила Шульмана

— Какой замечательный экземпляр, — бубнил себе под нос Шульман, разглядывая золотой браслет, инкрустированный опалами. — Ого! Даже клеймо есть. Так-с, посмотрим.