Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 95 – Антон Панарин

Работа у них была нехитрая, но тяжёлая: бросать доски в костёр, выдерживать нужное время и вытаскивать клещами, чтобы тут же затушить в снегу. От жара лица их раскраснелись, платки съехали на затылки, а руки в прожжённых рукавицах ворочали двухметровые доски с натугой, от которой жилы на шеях вздувались.

— Бабоньки, перекур! — гаркнул я, и все три разом обернулись. — Бросайте обжиг. Для вас новая работёнка появилась. Идите в деревню, к Дуське. Поможете ей с готовкой.

Старшая из трёх, широкоплечая тётка лет сорока с обветренным красным лицом, посмотрела на меня настороженно.

— Жалованье прежнее, из-за смены деятельности даже медяка не потеряете, — заверил я раньше чем кто-либо успел задать вопрос. — Дуська у вас за старшую, слушайтесь её и не перечьте, а то она женщина суровая, сами знаете.

По лицам трёх работниц прокатилось облегчение. Ворочать тяжеленные доски у костра на морозе и потом идти стряпать в тёплый дом за те же деньги? Любой нормальный человек выберет второе, и стыдиться тут нечего.

Три женщины зашагали по тропинке в сторону деревни, и по их походке было видно что ноги несут их быстрее чем обычно. На обжиг я поставлю кого-нибудь из мужиков, благо рабочих рук теперь хватает. Дуська с тремя помощницами теперь потянет кормёжку даже сотни человек. Ну может насчёт сотни я и загнул, но текущий состав всяко с голодухи не помрёт, а дальше видно будет.

Не успел я дойти до мастерской, как из-за навеса вывалился Петруха. Здоровяк был в тулупе нараспашку, рукава закатаны до локтей, на лбу испарина, хотя на дворе мороз трескучий. Видимо бегал между бригадами с утра без передышки.

— О, Ярый! Я тебя ищу! — выпалил он, утирая лоб тыльной стороной ладони. — Участки под расширение с Древомиром разметили, колышки вбили и бечёвкой обвязали. Пойдёшь глянешь?

— Молодец, Петя. Потом гляну, — кивнул я, и Петруха расправил плечи от похвалы. — Теперь бросай всё и бери с собой троих лесорубов, а после топай в деревню.

— И чё?

— Да ни чё. Ермолай привёз кучу бруса. Выберешь какой покрепче, и досок дубовых наберёшь.

Петруха нахмурился и почесал затылок, от чего шапка съехала на глаза.

— Куда наберу?

— Как куда? А дом мы тебе из чего строить будем? — Петруха расплылся в счастливой улыбке, а я почувствовал себя дедом Морозом, весь день приношу радость людям. — Завтра начнём строить обещанное, а то тут Дуська на меня наехала, сказала что вы внуков до сих пор не заделали. Не порядок Петя. Демография Яриловки только на вас с Анфиской и держится. — Сказал я набросив наигранной строгости в голос.

— Демо… Чего?

— Не обращай внимания. — Отмахнулся я. — Лучше топай за брусом и досками, пока их не растащили на другие нужды.

— Да я то потопаю. А ты про дом сейчас серьёзно?

— Ага. Настоящий, с печкой и двумя этажами и тремя спальнями. Чтобы было куда детишек расселить когда появятся.

Петруха издал звук, который на стройке обычно издают лебёдки при перегрузке. В следующую секунду сгрёб меня в такие объятия, что рёбра мои жалобно хрустнули, а из лёгких вышибло весь воздух.

— Пусти, дурень! — прохрипел я, упираясь здоровой рукой ему в грудь. — Задушишь!

Петруха разжал хватку, отступил на шаг и заморгал, а из глаз его покатились две крупные слезины, которые он поспешно смахнул кулаком.