Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 88 – Антон Панарин

Вот только дубок за это время значительно вырос. Толщина ствола увеличилась вдвое, зелёные листья раскинулись во все стороны, будто сейчас была весна, а не зима. При этом молочное свечение исходящее от его ветвей усилилось.

— Я воды принёс, но и без неё судя по всему, дела у тебя идут отлично. — Озадаченно проговорил я и замер когда ветвь дуба потянулась к ведру.

Это было довольно странно. Зелёный листик коснулся воды, после чего ветка опустилась вниз, указывая на основание ствола.

— Понял. От воды всё же не откажешься. — Улыбнулся я и вылил воду на землю.

Я ожидал новой волны стремительного роста, но его не последовало. Проведя рукой по зелёной листве я улыбнулся и пошел в мастерскую, откуда доносилась ругань.

— Да мать твою за загривок и в печку! Ну чё ты наколотил, баран⁈ — Орал Древомир.

— Вы мою маманьку не трожьте! А наколотил то что наколотил! Нихрена не видать в этой землянке! — Возразил Петруха.

— Ишь ты какой ретивый стал, когда обженился. Ну так купи лампу и притащи сюда, умник! Или окна сделай! Только ныть и горазд!

— Почему ещё не дерётесь? — Спросил я направляясь к кубу.

— Ждали пока ты придёшь, чтобы вдвоём отдубасить и выпустить пар, так сказать. — Ухмыльнулся Древомир шмыгнув носом.

— Я Ярого бить не стану, да и вас тоже. А то ещё зашибу насмерть. — Констатировал факт Петруха.

— Слышь, ты. Оглобля. Бери свои руки зашибку и топай на мороз, там каркасы колоти. Бестолочь. А то все доски попортишь. — Огрызнулся Древомир.

— С радостью. Лишь бы не слушать ваше ворчание. — Обиженно произнёс Петруха, взял охапку досок подмышку и пошел прочь.

— Жестоко. — Усмехнулся я проводя его взглядом.

— Ни чё. Пусть привыкает. Анфиска как родит, так его отчихвостит, что моя ругань покажется сущими пустяками. — Отмахнулся мастер. — Ладно, чё там у нас со слизнем то?

Я подошёл к кубу и прислушался. Изнутри доносилось тихое, едва различимое бульканье, похожее на звук закипающего чайника. Слизень оттаял и был готов к опрессовке.

— Можно давить, — улыбнулся я, постучав костяшками по стенке куба.

Бульканье внутри стало громче, слизень почуял вибрацию и ударился в стенку куба. Бронзовые защёлки на крышке звякнули, но сдержали сопливого монстра.

— Тогда за дело. — Кивнул Древомир и работа закипела по отлаженной схеме.

Пока Петруха колотил каркасы, мы с Древомиром строгали ножки будущих столов, а так же царги. Когда же наш амбал вернулся в мастерскую, заставили его собирать украшения, а сами пошли давить эпоксидку в заранее привезённые вёдра.

Петруха сбегал к ручью за водой и по дороге набрал мха, камешков и горсть еловых шишек для декора. Мох здесь был другим. Не тем пожухлым рыжеватым ковром, что покрывал землю вокруг деревни, а ярким, насыщенно-зелёным. Гладкие обкатанные камешки из ручья тоже отличались от деревенских: в прожилках кварца и слюды поблёскивали серебристые искорки, а сами они были отлично отполированы водой.

Петруха разложил декор по поверхности обожжённых досок, формируя композицию. Мох островками, камешки россыпью между ними, пару еловых шишек в углах для акцента. Получилось красивее, чем обычно, и я подумал, что близость священной рощи и обилие живы в здешнем воздухе делают местную растительность на порядок богаче.

— Готово, — объявил он, отступив на шаг и оценив раскладку. — Можно заливать.