Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 47 – Антон Панарин

Ушастый двинулся на меня, нанося колющие выпады. Лезвие мелькало в воздухе, но достать меня не получалось, так как мы дрались на чёртовом пустыре, а тут свободного места, завались! Вот если бы он пытался пырнуть меня в подворотне между заборами, тогда я был бы уже мёртв.

Я отскочил назад, от следующего выпада уклонился влево. Нож прошёл в сантиметре от рёбер. Прыгнул вправо, лезвие чиркнуло по рубахе, вспоров ткань. Новая рубаха, только что надетая! Вот же сволочь!

Я скакал как блоха по горячей сковороде. Уклонялся, отступал и подгадывал момент чтобы выбить нож или сбежать, что было самым разумным решением. Но если я резко развернусь и побегу, могу получить удар в спину, а этого мне бы совсем не хотелось.

Правда вечно прыгать от ножа тоже не вариант. Пусть и медленно, но Ушастый наступал, оттесняя меня к забору. Ещё десяток выпадов, и отступать будет некуда. Нож метнулся к моему горлу, я инстинктивно сбил его рукой в сторону, а после отдуши ляпнул левой в ухо Ушастому. Но этот гад только сильнее разозлился и попёр напролом.

Новый удар чиркнул лезвием по моей щеке и я ощутил как тёплая кровь струится по коже. Ушастый перебросил нож в левую руку, а правую вытер о штанину, видать ладонь вспотела. Я же заметил в метре левее лежащую палку толщиной в три пальца. Если я смог её схватить, то… Я споткнулся о камень и рухнул на землю больно приложившись копчиком.

— Сдохни! — Торжественно заорал Ушастый и рванул ко мне желая добить.

Подняться я уже не успею, остаётся лишь одно. Попытаться схватить его за руку с ножом и бороться за свою жизнь до последнего. А нет, не остаётся. Вон Крысомордый уже поднимается. Даже если я свяжу боем Ушастого, то Крыса просто возьмёт палку и проломит мне череп.

Ушастому оставалось сделать до меня всего шаг, как вдруг раздался оглушительный шлепок и он рухнул как подкошенный. Упал он не просто так, а благодаря крупному человеку вылетевшему из-за угла избы. Чисто одетый, с фингалами на пол-лица, а в руках он сжимал весло.

Этим веслом он и огрел по затылку Ушастого. Парень охнул, глаза закатились, а ноги подогнулись, и он рухнул ничком, выронив нож.

Спаситель стоял надо мной, тяжело дыша. Фингалы на его лице были свежими, жёлто-лиловыми. Нижняя губа распухла и треснула. Память услужливо напомнила что зовут мужика Григорий, он и был отцом Анфиски. Именно его я и спас от худшей участи той ночью.

— Пшёл отсюда, гадёныш! — рявкнул он на Крысомордого. — А то и тебе по загривку щас лупану!

Увидев весло, Крысомордый живо вскочил на ноги и собирался рвануть позабыв про брата, но Григорий его окликнул.

— Братика своего хватай и проваливайте!

Крысомордый подхватил Ушастого под мышки и поволок прочь. Ушастый мычал что-то неразборчивое и елозил ногами по земле. Забавно, но эту парочку можно было с лёгкостью выследить по кровавому следу из разбитого носа Крысомордого. Через полминуты оба скрылись за заборами.

Я поднялся и отряхнул штаны. Скула горела, рёбра ныли, рубаха была порезана порвана, зато я жив и почти здоров. Прекрасное утро, если помнить о том что я мог бы быть уже мёртв.

— Спасибо, — произнёс я, протянув руку Григорию.

Серьёзно посмотрев на меня он пожал мою ладонь. Кожа у Григория была шершавая и обветренная, именно такое рукопожатие и должно быть у рыбака.