Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 62 – Антон Панарин

Когда топот молодых ног стих за поворотом, Микула повернулся ко мне. И вот тут его лицо изменилось. Ушла начальственная суровость, ушла показная строгость. Осталось нечто другое. Усталость, понимание и та особая серьёзность, которая бывает у людей, знающих цену неприятностям.

Он подошёл ближе и заговорил тихо, так чтобы больше никто его слов не расслышал:

— А вот теперь давай начистоту, парень. Чё ты ведьме сделал? За что она тебя прокляла?

Вопрос прозвучал так буднично, словно староста спрашивал, почему я опоздал на работу. Без страха, без суеверного трепета, а с какой-то будничной усталостью человека, который знает предмет разговора не понаслышке.

— Да ничего особенного, — ответил я и это была чистая правда. Воспоминания Ярика на эту тему были смутными и обрывочными, как недосмотренный сон.

Микула вздохнул так тяжело, будто я сообщил ему, что фундамент его дома просел на полметра.

— Ничего особенного, — передразнил он, покачав головой. Он помолчал, почесал бороду и вдруг нагнулся задрав штанину до колена. — Вон, смотри.

Прямо на коленной чашечке, на загрубевшей от времени коже, темнела знакомая до боли отметина. Перевёрнутая подкова, рожками вниз. Такая же как у меня, только крупнее и более размытая, словно выцветшая от давности.

Я уставился на метку и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Выходит проклятие ведьмы, явление не уникальное. Если она метила и других людей, то масштаб проблемы куда серьёзнее чем казался.

— Это она мне подарочек оставила, — сказал Микула, опуская штанину и морщась. — Лет тридцать пять назад дело было. Я тогда молодой был, дурной, прям как ты. Она пришла на ярмарку, торговала травами и прочим барахлом. Ну а я решил посмеяться над ней, да и в лужу толкнул. При всём народе. Думал, потешно получилось.

Он замолчал и провёл ладонью по колену. Привычным жестом человека, который делает это каждый день уже четверть века.

— Ну а она поднялась, грязью перемазанная, посмотрела на меня и прошептала что-то. Я и не расслышал даже. А наутро проснулся, а на колене вот это. И с тех пор каждый раз когда дождь идёт, ноги так болят, что из дома не выйти. Как ножом режет, аж до костей пробирает. Так-то я бы ещё вчера по твою душу пришёл, да дождило с утра до ночи, шагу не мог ступить.

Я непроизвольно посмотрел на небо. Ясное, ни облачка. Повезло что сегодня без осадков, иначе мы бы с Микулой так и не поговорили.

— Так вот тебе мой совет, Ярый, — продолжил староста, глядя мне прямо в глаза. — Реши свою проблему с ведьмой. Чем раньше, тем лучше. Дальше будет только хуже. Проклятие оно как гниль в бревне. Сперва маленькое пятнышко, а потом глядишь, и вся стена рассыпалась.

Сравнение с гнилью в бревне мне было ближе чем всё остальное. Я за свою карьеру столько гнилых конструкций повидал, что мог бы защитить диссертацию по патологии древесины. И да, принцип один: чем раньше обнаружишь проблему, тем проще починить.

— А вы сами-то, — спросил я осторожно, — почему свою проблему не решили?

Микула усмехнулся. Горько, как человек, которому задали вопрос, ответ на который он знает наизусть.

— Да влюблена она в меня была, оказывается, — сказал он, засунув большие пальцы за пояс. — А я за другую посватался. За Марфу, царствие ей небесное. А на ведьму даже не смотрел, ровно пустое место для меня была. — Он помолчал и добавил тише. — Вот и всё. Обида у неё на всю жизнь. А у меня больные колени на всю жизнь. Квиты, стало быть.