Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 35 – Антон Панарин

— Умею, — ответил я, подавая ему вилку. — Могу ещё картошку варёную, картошку тушёную и, если совсем праздник, картошку печёную. Для разнообразия нужно мясо, а у вас в погребе кроме картошки ничего нет.

Древомир хмыкнул, взял вилку дрожащей рукой и принялся медленно жевать. Я тоже присоединился к трапезе и просто набил желудок без какого либо удовольствия. Закончив есть, сходил на кухню, налил еловый отвар себе и мастеру. Свою порцию выпил сразу, а кружку Древомира оставил у него на тумбочке, так как мастер всё ещё ел.

— Я в мастерскую. Если всё пойдёт по плану, то успею закончить всё в срок.

— Иди. И не забудь запереть дверь в мастерскую, когда уйдёшь. — чавкая буркнул мастер. — И это. Оденься что ли. В трусах если по улице пойдёшь, засмеют.

Я кивнул и вышел из дома в осеннее утро. Проходя мимо яблони, не удержался и протянув руку коснулся ствола кончиками пальцев. Тёплое покалывание тут же побежало по коже. Кстати кожа всё ещё чесалась, но куда меньше вчерашнего. Из-за этого появилось желание прогулять рабочий день и весь день стоять как истукан держась за древесную кору. Правда это решение убьёт мастера…

Вздохнув я заскочил в баню, надел просохшую рубаху, штаны и перчатки, а после пошел в мастерскую.

Войдя внутрь я запер за собой дверь, зажёг лучину и осмотрелся, прикидывая фронт работ. Стол самая крупная и сложная часть заказа, без которой всё остальное теряло смысл. Ведь именно за столом собирается семья. Нет лавок? Можно есть и стоя, а если нет стола… Конечно тоже с голодухи не помрёшь, но это уже не то. Нет ощущения уюта. Можно сказать что стол это фундаментальный предмет мебели!

По чертежу Древомира столешница собиралась из пяти широких досок на двух поперечных шпонках. Шесть массивных ножек соединённые в шип. Получается что мне нужно пять досок длиной метр восемьдесят и шириной в двадцать сантиметров, плюс заготовки на ноги.

Я подошёл к штабелю и начал перебирать доски, откладывая подходящие в одну сторону, бракованные в другую. Первая с сучком на всю ширину, треснет при нагрузке, а значит в брак её. Вторая коротковата, не хватает двадцати сантиметров. Третья годится. Четвёртая годится. Пятая нет. Видать паршиво высушили и её повело…

Через десять минут перебирания досок я чувствовал, как из-под ног уходит земля. Я нашел лишь три подходящие доски из пяти нужных. Всё остальное либо брак, либо те самые заготовки, которые я вчера и позавчера благополучно запорол, превратив приличный материал в кучу щепы и кривых огрызков.

Обрезки, конечно, можно было бы попытаться сшить в столешницу, но это получился бы не стол, а уродство. Мозаика из разнокалиберных кусков, перекошенная и щелястая, за которую купец Борзята не то что денег не заплатит, а реально спалит мастерскую, и я бы его за это даже не осудил.

Можно взять сырые доски, вон они совсем недавно отправлены на сушку. Но делать мебель из сырого дерева это бракодельство в чистом виде. Я это знал лучше, чем кто-либо в этом мире, потому что за свою карьеру навидался достаточно «мастеров», которые пускали сырьё в дело ради скорости, а потом заказчик через три месяца приходил с перекошенной дверью, лопнувшей столешницей или вздувшимся полом.

Сырая древесина при высыхании теряет до пятнадцати процентов объёма. Деформируется, трескается вдоль волокон, коробится, и никакая шпонка, никакой клей это не удержат. Стол из сырых досок через месяц превратится в горбатое чудовище, на котором даже тарелку не поставишь.