Книга Закон треснувшего корешка, страница 239 – Анастасия Шелест

Ладонь Эрика соскальзывает мне на бедро, и я сдавленно выдыхаю, ненавидя себя за вспыхнувшее желание. Мысли прорываются в сознание, оглушая.

Нельзя-нельзя-нельзя.

Я знаю, что не найду в себе силы на правильное решение. В голове всплывает каждое обидное слово, каждая едкая реплика, каждый болезненный удар. Ева в дверях его комнаты, спешно застегивающая блузку.

Словно отрезвляющая пощечина. Магия вспыхивает под кожей, мгновенно отозвавшись на зов.

Эрика отбрасывает назад. Я распахиваю глаза, столкнувшись с непониманием в его взгляде. Он порывисто поднимается, но я выставляю вперед ладонь, не позволяя ему подойти.

— Сам в себе разберись, прежде чем учить других. – Мои слова прерываются сбивчивыми выдохами, обида в голосе плещется ядовитым морем.

Эрик застывает, сводя брови. Словно действительно не понимает. Словно тут можно не понять.

— О чем ты? – хрипло переспрашивает он.

В груди болезненно колет, но я спешно приглаживаю волосы и поправляю платье, дергаясь к лестнице.

Никаких объяснений. Он их не заслуживает. Я не стану унижаться и разжевывать, в чем проблема.

— Тея, постой. – Голос Эрика вздрагивает и застывает. Я уже сбегаю по ступеням, не позволяя себе повестись на его искреннее непонимание.

Нужно вернуться к себе. Закрыться в комнате и принять холодный душ. Смыть с себя это наваждение, а потом обрушиться на кровать и тонуть в убийственном чувстве вины и безумных диалогах с собой.

Вина просачивается в кровь, скручивает жилы и оседает в легких песком. Струится в воздухе, налипая на кожу грязной коркой. Сколько бы я ни пыталась отбросить мысли в дальний угол памяти, сколько бы ни твердила себе, что нужно просто забыть, ничего не помогает.

Пусть я оттолкнула Эрика, но сколько усилий пришлось приложить. Это не оправдывает меня ни перед Марком, ни перед собой.

Даже сейчас, пока я сижу на кровати, скрестив ноги и уставившись в книгу, а голова Марка мирно лежит на моих коленях, мысли мечутся в голове, не давая сосредоточиться.

Так нельзя. Я облажалась.

— Мне стоит начать волноваться, птичка? – Марк щурится, глядя на меня через плечо. – Какая-то катастрофа? Что такое?

Сама виновата. Неудивительно, что он заметил. Я полчаса смотрю в книгу и не листаю страницы. Сложно не заподозрить что-то неладное.

Нужно ему рассказать. Как бы там ни было, Марк заслуживает знать.

— Кое-что произошло. – Мой голос сипнет и садится, и я сжимаюсь, нервно перебирая страницы книги.

Марк садится и серьезно говорит:

— Что такое? Ты можешь мне довериться.

Он слишком высокого мнения о моих способностях. Вряд ли действительно могу, но придется. Держать это в себе и, каждый раз напарываясь на его взгляд, вспоминать, что я лгунья и предательница – не лучший расклад.

Потерев онемевшими пальцами корешок книги, я кусаю губы и бормочу:

— Думаю, я должна рассказать. – Пауза повисает сама собой. Марк встревоженно вглядывается в мое лицо, но я не могу на него смотреть. – Не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки.

Будто эти слова помогут. Будто они что-то исправят или сгладят.

Десяток секунд гнетущего молчания не помогает собраться с мыслями. Я закрываю книгу и, сверля взглядом узорчатую вышивку на покрывале, выдыхаю:

— В общем. – Сбившись, я нервно перекладываю книгу. – Пару дней назад я прогуливалась по коридорам вечером. И наткнулась на Эрика. – Ладони потеют, давящая тишина путает мысли. Судорожный вдох расширяет грудную клетку. – И мы поцеловались.