Книга Закон треснувшего корешка, страница 164 – Анастасия Шелест

Лучше бы он продолжил рассказывать о прошлом, а не делился советами. Я не хочу об этом думать. Зачем планировать так далеко, если я даже не знаю, что произойдет завтра?

Подняв руку, я потираю переносицу, стараясь не отводить взгляд от Марка и не показывать, что эта тема мне неприятна. Он все равно понимает. Пожимает плечами и продолжает как ни в чем не бывало:

— Виктор сменил Филиппа, когда тот исчез, но гораздо интереснее другое. Все трое были близкими друзьями. Учились в Академии вместе и стали отличной командой. Говорят, буквально непобедимой. А потом вдруг именно они стали во главе враждующих сторон. Не находишь это любопытным?

Любопытным? Я нахожу это слово чудовищно неподходящим.

Мысли рождаются и потухают в голове. Я не уверена, что из этого вообще можно сделать какие-то однозначные выводы, и не спешу отвечать Марку. Он откидывается на спинку стула и, перестав испытывать мои логические способности, заканчивает:

— Какая-то личная стычка разделила трех друзей и выросла в кровавую войну. – Марк брезгливо морщится и твердо подытоживает: – Они должны были разобраться между собой, а не втягивать стольких людей, бросаясь красивыми словами.

Все это звучит просто чудовищно. Не хочу в это верить.

Я ничего не знаю про Филиппа, Артур со своими методами не особо вписывается в представления о порядочном человеке, но Виктор, кажется, действительно заботится об Академии.

Все это просто домыслы. Никаких фактов.

— Мы же не знаем наверняка, – неуверенно протягиваю я, напряженно взглянув на Марка.

Он с готовностью кивает, подтверждая мои слова:

— Не знаем, и нам ничего не рассказывают об этом. Но способность мыслить ведь нам не просто так дана. – Выдохнув, Марк сжимает челюсти и, вцепившись в меня сощуренным взглядом, холодно спрашивает: – Почему я или ты должны умирать в чужих конфликтах? Почему столько людей должны были погибнуть из-за чужой ссоры?

Я сглатываю сухость во рту и отворачиваюсь, не выдержав испытывающий взгляд. Марк может ждать хоть бесконечность, но я не могу выдавить из себя ни звука.

У меня нет ответа. Его вообще ни у кого нет.

* * *

Я бы предпочла десять уроков госпожи Брик вместо тренировки с Эриком. Утро просто не может начаться хорошо, раз мне приходится тащиться в тренировочный комплекс. А с таким утром и весь день обещает сложиться паршиво.

Я не боюсь, но дыхание перехватывает от одной мысли о занятии. Это первая тренировка после злополучной вечеринки, а наша встреча в городе, о которой Эрик даже не знает, въелась в память болезненным рубцом. Не хочу оставаться с ним наедине. Стоит подумать о том, что Эрик может заговорить об этой идиотской случайности, как в горле пересыхает.

Пусть попробует. Я все ему скажу. Вскину подбородок, не стану отводить взгляд и не поддамся взволнованному гулу крови в ушах. Скажу, что все это глупая случайность, идиотское помутнение рассудка. Прямо заявлю, что мне плевать, что он там думает по этому поводу, кому дарит цветы и поддерживает ли связь с Евой. Именно так я и сделаю.

За всю тренировку я не издаю ни звука. Даже не вскрикиваю, когда Эрик легко укладывает меня на мат, и не реагирую на замечание о том, что я сегодня какая-то рассеянная.

Да неужели? Самовлюбленный придурок.

Мои опасения не имеют ничего общего с реальностью, но Эрик выбирает тактику куда хуже. Он ведет себя как ни в чем не бывало. Где-то подсказывает, иногда делает замечания, но по большей части просто наблюдает, как я беспрекословно выполняю все его указания, даже самые абсурдные, вроде пересечения зала ползком.