Книга Правила поедания устриц, страница 16 – Анна Мори

— Еще у тебя разбалансировка по стихиям. Не ешь так много острого — в тебе и без того слишком много Огня. И пуэр не пей. Только чаи, у которых прохладная природа. И не транжирь деньги на пустяки. — И с типично китайским пренебрежением к личной сфере доверительно советует: — И трахайся поменьше, нечего разбрасываться драгоценной энергией.

— Тебя не спросила, — возмущенно фыркает Гоббет. Но после паузы понуро соглашается: — А вообще твоя правда, бабуля. Как раз вчера вспоминала, сколько духов я не смогла призвать, потому что силенок не хватило… Спасибо. Вот твоя сотня нюйен.

— Чего-о?.. Да ладно!.. — шепчет Дункан. — Нетушки, мою сотню эта мошенница не получит.

Из0бель тоже неодобрительно качает головой:

— Глазам не верю. Чтобы Гоббет — Гоббет! — добровольно отдала деньги за такую чушь? Это как если б она собственными руками положила нюйены в мусорное ведро…

Шей, как ни странно, все еще полна энтузиазма:

— Я хочу попробовать.

Она занимает место Гоббет на стуле напротив гадалки. Та снова совершает три поклона, снова окуривает стебли тысячелистника в дыме, снова повторяет свой долгий ритуал, отсчитывая и откладывая в сторону ветки то из левой, то из правой стопки.

Закончив, она хмурится и как-то растерянно смотрит на свои ветки. Время идет, а гадалка все молчит — на Шей не смотрит вообще. Молчание затягивается, нависает над столом, словно туча.

— Ну? — нетерпеливо бормочет Дункан. — Давай, скажи: «Живи в моменте. Все будет хорошо. Не ешь острого».

— Не, — шепчет Гоббет, — тут все посерьезнее. Сейчас что-то будет…

— Неблагоприятная гексаграмма? — тихо спрашивает Рактер у Гоббет, надеясь, что она и в этот раз следила за процессом.

— «Мин-и», — бормочет та. — «Поражение света». Еще какая неблагоприятная.

— Глупости говоришь, крыска, — вдруг говорит гадалка, которая, по идее, не должна была слышать их перешептывание, да и английского она, как предполагалось, не знает. — Ты не можешь знать, что добро и что зло. Для Вселенной нет ни того, ни другого. Она слишком велика, чтобы мы могли навредить ей.

— Я-то не так уж велика, в отличие от Вселенной, — вмешивается Шей. — Для меня имеет значение, удачу мне несет будущее или неудачу. Что там? Скажите…

Гадалка качает головой:

— Нет ни удач, ни неудач. Ты не можешь отличить одно от другого, пока не доживешь до завтра. И удачи и неудачи равно двигают тебя вперед.

— А что тогда есть? — спрашивает Шей, начиная, похоже, сердиться на эти малопонятные общие фразы.

— Есть жизнь. Есть смерть. Есть сила. И ты очень, очень сильная девочка. Ты всемогуща, пока твоя сила — внутри тебя.

— Пф! — довольно громко говорит Дункан с отчетливым презрением.

— Простите?.. — переспрашивает Шей. — «Я сильна, пока сила во мне»? У меня не очень хороший кантонский. Я, видимо, чего-то не…

— Сила, — с нажимом повторяет предсказательница. — Есть пустое. Есть наполненное. Свойство силы — перетекать из одного сосуда в другой, подобно океану, когда меняется баланс. Быть сильным — значит быть опорой себе самому. Сильный принимает и благословляет свое одиночество, слабый бежит от него.

— Чтобы быть сильной, надо быть одинокой? То есть ни с кем не сближаться? — с недоумением спрашивает Шей, по-вороньи склонив голову вбок.

— Нет. Быть сильной значит опираться на себя. А то, о чем ты говоришь — беречь себя, словно драгоценность — это жадность. Жадность — свойство пустого. Свойство полного — щедрость. Светильник не становится тусклее, когда от него зажигается другой. Но помни, что эта сила — твоя. Помни. Не отдавай.