Книга Сломанный мир, страница 94 – Анна Мори

Господин Лис говорил, что собирается набить тело травами, но, не считая странного разреза на груди, было не похоже, что его чем-то набили. Да и вообще для мертвеца, который согласно законам природы уже должен был начать гнить, Юкинари выглядел на удивление прилично.

Когда Гэрэл навестил его во второй раз, был уверен, что уж теперь-то его точно встретит характерный запах разлагающейся плоти. Но нет. В комнате Ху-сяньшена пахло как всегда: несвежей одеждой, остатками еды, благовониями, книжной пылью. Ничто не говорило, что здесь находится труп.

Однако Юкинари был здесь.

Но он больше не лежал на кровати ученого. В этот раз Гэрэл увидел его на полу, возле стены, в неудобной, неживой какой-то позе. «Неживой»… Гэрэл поймал себя на этой мысленной оговорке и понял, что ему до сих пор сложно думать о Юкинари как об умершем.

В прошлый раз он не осмелился притронуться к Юкинари, но сейчас отчего-то почувствовал непреодолимую потребность перевернуть тело, придать ему другую позу – чтобы оно не лежало так, словно его бросили, и весьма небрежно (так оно и было, наверное). Он подошел к Юкинари, взял его за плечи, приподнял – и изумился. Тело было холодным, кожа – ровно такой же бледной, как в тот день, когда Гэрэл принес его в эту комнату, однако оно уже не было похоже на окоченевший труп, и его вес был весом живого человека.

Затем Гэрэл с ужасом заметил, что разрезы на предплечьях Юкинари каким-то образом зарубцевались, превратившись в довольно грубые шрамы. А рана на груди и вовсе исчезла бесследно. Кожа в этом месте была совершенно гладкой. Гэрэл даже засомневался – может, этот разрез ему примерещился?

Юкинари в этот миг не был похож на мертвого, его лицо было спокойным, красивым. Он будто спал. Сложно было поверить, что эти выпуклые тонкие веки с проступающими голубыми жилками никогда больше не откроются.

А затем произошло кое-что, чего Гэрэл – как он понял впоследствии – подсознательно ждал в эту минуту, и это кое-что было очень страшным.

А именно: веки мертвеца слегка шевельнулись, и вместе с ними вздрогнули длинные девичьи ресницы, черные у корней и слегка светлеющие к концам. Глаза Юкинари открылись, он взглянул на Гэрэла и тихо вымолвил:

— Господин генерал…

Гэрэл вскрикнул от удивления и ужаса и оттолкнул его от себя. Вместо того чтобы упасть на пол безвольной куклой, Юкинари умудрился усидеть на месте, хоть это и потребовало усилий: он покачнулся из стороны в сторону, словно успел забыть, как удерживать равновесие. И продолжал смотреть на Гэрэла. Глаза у него были не как в народных байках про живых мертвецовцзян-ши: не красные, не белые; обычные человеческие, совершенно прежние – разве что стали какими-то мутноватыми, как тусклое стекло, и взгляд у Юкинари был бессмысленный, пустой…

— Господин генерал… – повторил он и протянул к Гэрэлу руку.

Тот, дрожа, отскочил. «Боги, если он прикоснется ко мне, я закричу». Его затошнило. Еще минуту назад в комнате не пахло ничем, кроме книг, нестираной одежды и объедков, но сейчас он был готов поклясться, что его окружает отвратительный сладковатый аромат могилы. Он начал отходить к двери, не сводя глаз с ожившего мертвеца, словно боясь, что тот может наброситься и убить.

Но тот сидел на месте и лишь продолжал смотреть на Гэрэла странными тусклыми глазами.