Книга Сломанный мир, страница 90 – Анна Мори

Глядя на него, Гэрэл пытался найти какие-то плюсы в произошедшем. Мысли скользили отвлеченно, он наблюдал за их течением как будто со стороны. Мирное соглашение заключить уже не получится, но они смогут быстро закончить войну – со смертью Юкинари Рюкоку рухнет. Молва путешествует быстро. Гэрэл был уверен, что не пройдет и нескольких дней, как весть о гибели Юкинари облетит все Срединные Царства. Токхын согласился потом, когда жители столицы насмотрятся на тело вдоволь, отослать его рюкокусцам, чтобы те тоже удостоверились в гибели императора. Уже сейчас они, не зная, что случилось, были деморализованы и терпели одно поражение за другим. А удостоверившись в том, что Юкинари мертв, наверняка будут подавлены окончательно и сдадутся без боя.

Гэрэл по-прежнему лелеял надежду на то, что ему не придется увидеть Синдзю, и без того видевшую немало бед, сожженной и разграбленной, поэтому такой исход событий – бескровная победа – представлялся наиболее желательным. Хотя Токхын, соглашаясь отправить тело Юкинари в Рюкоку, конечно, руководствовался не политической выгодой, а исключительно ненавистью.

— Говорили – красавчик, а он жуткий какой-то, – донесся до Гэрэла обрывок чужого разговора.

— И ногти посинели уже, глянь…

Неправильность происходящего продолжала грызть его. Как сам Юкинари отнесся бы к тому, что из него сделали зрелище? Совершенно нелепая мысль – из всего произошедшего это уж точно не было самым худшим. И это ведь, в конечном счете, для того чтобы избежать лишней крови. Быть может, Юкинари был бы не против. А если бы и против – не все ли равно теперь?

Залитую кровью одежду Юкинари начали облеплять мухи, и смотреть на это было просто невыносимо.

Однако трупу удалось покрасоваться на площади всего несколько часов, случилось кое-что совершенно непредвиденное.

Прибежал мальчик-слуга с донесением от стражников. Поприветствовав императора и генерала как положено, он взволнованно выпалил, заикаясь больше, чем обычно:

— Там у ворот дворца… человек странный. Хочет поговорить с императором. Он ни о чем не просит – говорит, что, наоборот, сам хочет предложить кое-что интересное. Впустить его, ваше величество?

— Странный? И чем же он странный? Почему его вообще не прогнали сразу? – рассеянно отозвался Токхын. Было видно, что он вот-вот отмахнется от мальчишки.

— Да он из этих самых… Похож на… – мальчишка замолк, стрельнул глазами в Гэрэла, затем со всей доступной ему вежливостью сформулировал: – У него необычная внешность. Волосы рыжие, как у водяного из сказок.

Взгляд Токхына тут же стал внимательным и сосредоточенным.

— Я с ним поговорю. Что еще он сказал?

— Сказал, это насчет мертвого императора. Еще сказал, что занимается наукой.

— Он монах? – в Чхонджу занятия наукой были не в чести – позволить себе подобную леность обычно могли только монахи.

— Да, даос…

К даосам каждый народ Земли Четырех Богов относился по-своему.

Северяне, привыкшие полагать родину колыбелью учености и потому отвергавшие все подряд религии и суеверия, на даосов смотрели с насмешкой. Надо сказать, те и сами не особенно стремились в Страну Черепахи: знали, что в других местах их приветят с куда большей охотой. Где? Да, к примеру, в Рюкоку. Жители страны Юкинари были суеверны, любопытны, отнюдь не чурались новшеств и, как следствие, интересовались даосами и их учением довольно живо. Когда Гэрэл гостил в Синдзю, он несколько раз замечал на улицах города какого-нибудь важного сановника в компании советчика-даоса в ярком, как небо, синем наряде. Но сам Юкинари был, похоже, совершенно равнодушен к модным веяниям, поэтому при дворе небесно-синих одежд Гэрэл не заметил.