Книга Сломанный мир, страница 76 – Анна Мори

Гэрэл надеялся, что в Юйгуе она расстанется с тягой к алкоголю; она слишком умна, чтобы не понимать, что от императрицы, которую уважают подданные, не должно все время пахнуть вином.

Ей тоже надо будет научиться читать и писать; придется потрудиться, но она справится. И хоть никто и не будет ограничивать ее свободу насильно, вскоре ей станет не до лошадей и состязаний в стрельбе. Да и вообще она превратится в совсем другого человека; государственные дела и интриги, в которые она неизбежно окунется, плохо сочетаются с прямотой и открытостью. Джин-хо научится носить многоцветные шелка, расшитые серебром и золотом, и подбирать цвета и узоры сообразно случаю и времени года. Растрепанные косы с глиняными бусинками сменятся на изящную прическу и височные подвески в два ряда…

— Знаешь, я когда-то думала, что выйду замуж за тебя, – сказала она, теребя одну из этих самых косичек с бусинами. – Это было бы, ну, понимаешь, логично, ты ведь правая рука моего отца и все такое… Думаю, я была в тебя немного влюблена.

Гэрэл удивился. Пробивая дорогу к власти любыми доступными путями, он, конечно, обдумывал возможность женитьбы на одной из дочерей Токхына. Но о Джин-хо в таком ключе никогда не думал.

— Что, никого лучше не нашла? – довольно грубо сказал он, скрывая неловкость.

— А почему ты решил, что чем-то хуже других? – в свою очередь удивилась она.

— Почему? – он резко повернулся к ней. – Ты, наверное, забыла, как я выгляжу – так посмотри…

Она выдержала его взгляд, улыбнулась.

— Ты не такой, как все – ну и что с того? Люди всегда влюбляются в тех, кто непохож на остальных. Самые красивые наложницы в гареме моего отца – с юга, а ведь белой крови в них гораздо меньше, чем в тебе.

Он не знал, как отреагировать на это неожиданное признание. Наверное, ничего глупее нельзя было сказать:

— Я думал, ты, наоборот, меня недолюбливаешь.

— Не знаю. Иногда – да. Но иногда казалось, что мы могли бы стать друзьями.

— Наверное, мы и есть друзья, – осторожно сказал он. Это была правда: если он кого и мог назвать другом, то разве что Джин-хо. По крайней мере, она не боялась его.

— Нет, я не думаю, что мы друзья, – сказала она. – Я всегда завидовала тебе. Хотела стать как ты. Мне еще многому надо научиться, чтобы дорасти до тебя. А дружба – это двое равных. Я так думаю… Может, другие понимают дружбу как-то проще? Я всегда удивлялась, как это у всех получается иметь много друзей, если это так сложно – найти хоть одного…

— Вот уж не думал, что тебе не хватает друзей, – удивился он. Кто-кто, а уж Джин-хо не производила впечатления одиночки. Она была открытой, общительной и обаятельной. Ее редко можно было увидеть одну, всегда – в компании.

— Это просто приятели. С ними бывает весело, но я к ним не привязана. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее кажется, что не верю в дружбу, – объяснила она. – А ты веришь? Впрочем, можешь не отвечать – ты ведь всегда один…

Он молча покачал головой. Как же для нее все просто. Неужели она думает, что кто-то выбирает одиночество по собственной воле? Ее рассуждения казались немного наивными, но в то же время хотелось послушать еще – его удивило, что она вообще взялась об этом думать.

— Но ты ведь не раз рисковала жизнью, сражаясь рядом с солдатами – неужели и эта дружба для тебя пустой звук?