Книга Договориться с тенью, страница 41 – Галина Миленина

И принялся откупоривать бутылки с водкой, расставляя их на столе между прозрачными пластиковыми коробками со всевозможными вкусностями из супермаркета.

Старики переговаривались между собой, но так, чтобы Павел непременно их услышал. Речь в основном шла о нём — заботливом внуке, каких теперь уж и днём с огнём не сыщешь. И чем больше они говорили, тем сильнее скребли кошки на душе у Павла. Уж лучше бы они помолчали. Павел знал, что ни пышными похоронами, ни обильным столом на поминках не компенсирует того внимания, что недодал деду при жизни. Особенно его терзала вина за то, что не исполнил последнее желание деда и не успел свозить его в греческую деревню Лаки.

Павел сам съездил туда после похорон. Узнав у друзей в горно-спасательной службе искомый маршрут, он нашёл в лесу старую, заброшенную дорогу. Оставив машину на обочине, пешком пошёл к бывшему греческому поселению. Пройдя километра четыре по извилистой горной дороге вверх, он остановился перекурить и оглянулся назад: ему открылся вид на одинокую конусовидную гору свыше шестисот метров. Гора напоминала по форме вулкан. Павел развернул карту и понял, что перед ним пещерный город Тепе-Кермен. Пройдя около восьми километров, он издали увидел полуразрушенный храм, печально возвышающийся на холме. Немного выше — деревянную беседку под черепичной крышей с крестом на макушке. При приближении под крышей ясно увиделись колокола. Постройка была современной — дерево не успело почернеть от дождей. Рядом стояло странное здание, похожее на ангар. Остановившись у беседки, Павел наблюдал, как колокола покачивались на ветру, и пытался представить деревню, её жителей, партизан, своего деда… Порывы ветра внезапно усилились и один, самый маленький колокол издал тихий, печальный, одиночный звук. Через мгновенье ему ответил второй, затем третий. Казалось, кто-то невидимый приветствовал Павла, давая знак, что видит его. Павел, замерев, слушал грустный колокольный перезвон, смотрел на обезглавленный храм, на его зиявшие пустотой арочные окна, на белый портал с сохранившейся датой постройки:1904 год. Павел подумал о том, что когда-то здесь жили люди, венчались в этой церкви, крестили новорожденных, справляли свои праздники, провожали стариков в последний путь. Была жизнь, и нет жизни. Павел услышал за спиной звук открывающихся дверей и повернулся: из ангара вышел монах в чёрном:

— Здравствуйте. Чем могу помочь?

— Здравствуйте. Меня Павел зовут.

— Никон, — ответил монах и показал рукой на ангар, — можете зайти поставить свечи, если есть желание, это наш мужской монастырь.

— Да, есть желание. Я деда похоронил недавно. Он воевал в партизанском отряде. Павел был не силён в религиозных обрядах, чувствовал себя скованно и не знал, как себя вести:

— Дед хотел приехать сюда, поклониться святым местам, как он их называл, но не успел… Вот я решил за него…

Они вошли в ангар с низким потолком. Кругом висели иконы, перед ними светильники.

— Напишите имя, мы помолимся за него, — показал монах на стопку листков и ручку в углу, на ящике. — Я уже пять лет живу здесь. И каждый год на День Победы сюда приезжают греки, поминают родных, вместе молимся. Они мечтают деревню восстановить, но всё как-то на уровне мечты пока и остаётся.

«А может не стоит? Может, пусть останется всё, как есть, будет напоминание потомкам, как Освенцим, к примеру. Монастырь здесь уместен, а деревню лучше бы отстроить в другом месте», — подумал Павел.