Книга Рыцарь для Лики, страница 67 – Галина Миленина

Саша наклонился, сорвал несколько золотистых цветков горного лютика и преподнёс их Лике. Путешественники миновали лес и начали карабкаться вверх по голым скалистым склонам. Миша шёл так уверенно, что можно было подумать, будто он ходил этим маршрутом уже много раз. Но часто останавливался и фотографировал под ногами окаменевшие остатки первобытных стихий, округлые трубочки с радиальными отверстиями, или веточки. Он по-детски восторженно призывал друзей посмотреть на поблёкшие створки моллюсков, выброшенные волнами первобытного океана, на ископаемые колонии кораллов и увлечённо просвещал неосведомлённых о юрском периоде и мезозойской эре, пересыпая околонаучный текст шуточками. Идти в гору, не запыхавшись, и разговаривать получалось только у него. Остальные путешественники сосредоточенно молчали, стараясь не оступиться и не упасть, останавливались отдышаться и полюбоваться видами.

Так незаметно, останавливаясь на короткие привалы и восхищаясь пейзажами, они протопали два часа и подобрались к самой вершине Сокола. Путники оказались в густой тени двух сосен с кронами в форме зонтиков. Панорама, открывшаяся перед ними, была настоящей наградой за нелёгкий подъём. Они увидели перед собой завершённое творение великого вселенского мастера – природы. Острое чувство восторга охватило при виде этого великолепия. Это было ошеломляющее, поразительное зрелище. Внизу – головокружительная пропасть (474 метра над уровнем моря), впереди – необъятная даль моря, сливающаяся с горизонтом, и сказочная панорама от зубцов Карадага на востоке до вершины Ай-Петри на западе. Внизу, под обрывом горы с редкими соснами, словно в бездне, была как на ладони окружённая причудливыми скалами Новосветская котловина и, как на картине маслом, выписана Зелёная бухта.

— Привал! – скомандовал Миша. – Можно снять обувь и отдохнуть. Ну что скажете? – спросил он с довольной улыбкой именинника, будто эта великолепная панорама была делом его рук.

— Спасибо, Миша, что привёл сюда, – восторженно откликнулась Лика. Её лицо сияло счастьем: – Это потрясающе! Ничего подобного в своей жизни не видела. У меня нет слов.

Она сбросила запылившиеся мокасины и, поджав ноги по-турецки, уселась под деревом. Саша сел в отдалении и тоже снял свои офисные туфли. Миша с Таней обнялись и зачарованно смотрели на горизонт. Говорить никому не хотелось, чтобы не нарушить очарование момента. Хотелось замереть и созерцать, впитать, вдохнуть и запечатлеть в своей памяти навсегда эту удивительную, грандиозную красоту, увиденную с высоты птичьего полёта.

С вершины горы они спустились по очень крутой тропинке до причудливой сосны в форме кольца и дальше по скалам и кручам, преодолевая осыпи, подошли к узкой поляне на кромке большого оврага. Пока спускались, Миша делился впечатлениями от поездки в Париж. В прошлом году они с Таней ездили туда в свадебное путешествие.

— Я понимаю, что несравнимы эти две вещи – живопись и природа, – говорил он. – Но, честное слово, не понимаю этих японцев… Стоят в Лувре по три часа перед каждой картиной. Возле «Джоконды» так вообще в транс впадают, оторвать невозможно. Мы несколько дней подряд туда ходили и всё время одних и тех же японцев встречали. Они бы там и спали, если бы можно было. А вот я жил бы тут, и мне бы никогда не надоело, если б не необходимость работать.