Книга Рыцарь для Лики, страница 13 – Галина Миленина

— Да я-то нормально. Как мама?

— Мама? Прекрасно, сидит напротив, удивлённо смотрит на меня и, наверное, тоже хочет поздороваться с тобой. Ты не против?

Екатерина вслушивалась в каждое слово дочери, только догадываясь, что говорит отец.

— Ах, вот как! Конечно, и я думаю, что вживую и обняться было бы лучше. Отлично! Записывай адрес. Ждём! Ты когда хочешь приехать? Да, сегодня точно уже поздно, хорошо, до завтра, папа. Лика нажала на отбой и перевела взгляд на мать. – Ух, как щёчки-то у нашей мамы заалели!

— Лика, что это было? Откуда он взялся?

— Мамуль, успокойся, соскучился, хочет человек увидеться. Ты против?

— Не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, завтра с утра в парк, побегаем, масочку тебе гиалуроновую сделаем, обед праздничный организуем или, может, выйдем в городе пообедать. Вот и встретимся и не будем скрывать своей радости от встречи, мы же тоже соскучились по нему, правда?

Екатерина молчала. Лика обняла растерянную маму. И поспешила выйти из кухни, чтобы не расплакаться. Она сама до этой минуты не подозревала и с удивлением обнаружила, что любит и ждёт отца, что на самом деле его присутствие важно в её жизни. И даже представить не могла, как все эти годы любила и ждала его мама.

Екатерина проснулась перед рассветом внезапно, как от толчка, и долго крутилась в кровати, пытаясь уснуть, но безуспешно. Мысли о предстоящей встрече с Сергеем будоражили. Она поднялась, вышла на балкон, уже рассвело, и первые лучи солнца осветили небосклон, ранние птицы радостно воспевали новый весенний день. Екатерина поёжилась, закуталась в тяжёлый до пят халат, глубоко вдохнула прохладный и сырой после ночного дождя воздух, пахнувший озоном, и пошла на кухню варить кофе. Лика тоже подскочила сегодня рано и вошла вслед за матерью.

— Как спала, мамуль? – Лика чмокнула маму в щёку, та обняла дочь, ещё горячую, едва разлепившую глаза, но обеспокоенно выпорхнувшую из своей постели на звуки из кухни.

— Как младенец. Но знаешь, только проснулась на рассвете с чувством тревоги, словно должно что-то произойти.

— Ну, это понятно, должно и произойдёт, я тоже волнуюсь. Давай по кофе и рванём в парк, оставим там все наши тревоги. Помнишь, как раньше втроём бегали, ты, папа и я?

— Помню, конечно. А потом папа стартанул в другую сторону, и мы перестали бегать. Я знаешь, помню всё до мелочи и только хорошее, те дни мне часто возвращаются во снах без приглашения. А после того, как он ушёл, я ничего почти не помню, как будто спала все эти годы. Так странно. На работе коллеги что-то вспоминают иногда, а я – ну убей, не помню, о чём они. Даже пугалась своей памяти, думаю, неужели уже Альцгеймер посетил, потом проверяю себя на знания, да вроде всё нормально, при памяти, и даты и события исторические, а вот что вчера или год назад со мной лично происходило, восстановить затрудняюсь. Словно все эти годы впустую прожиты.

— Мамуль, всё нормально. Это тебе восстанавливать просто нечего, день сурка живёшь, все дни похожи, однообразны, поэтому так память твоя и реагирует, ей бедной не за что зацепиться. Не волнуйся вообще по этому поводу, вот приедет сегодня наш папа, взбодрит тебя, поболтаете, может быть, и подружитесь снова, ну хотя бы для меня, когда-то же я выйду замуж, кто с внуками гулять будет? Тебе одной тяжело, а он на подмене.