Книга Системный целитель. Трилогия, страница 252 – Алексей Ковтунов

Он встал, подошёл к ящику и принялся методично щёлкать замками, которых оказалось на удивление много, целых семь штук, словно кто-то очень боялся, что содержимое может само выбраться наружу. С каждым щелчком предвкушение нарастало, сердце колотилось всё быстрее, а руки слегка дрожали от волнения, хотя Виталий Романович пытался убедить себя, что это просто от выпитого коньяка, а не от нервов.

Последний замок поддался с особенно громким щелчком, и Виталий Романович откинул крышку ящика. И в этот момент мир словно остановился на мгновение… Всё потому что там, внутри этого дорогого деревянного ящика, обклеенного предупреждающими наклейками и запертого на семь замков, лежал совершенно голый труп неизвестного мужчины средних лет, с посиневшим лицом и остекленевшими глазами, смотрящими в никуда.

Виталий Романович замер, всё ещё держась за крышку ящика, и в голове медленно, словно сквозь густой туман, начала формироваться одна неприятная мысль… Даже скорее осознание, что его гениальный план по краже бесценной реликвии только что превратился в кошмарную проблему. Которая, вполне возможно, окажется гораздо хуже, чем тридцать лет работы в захудалом театре под началом идеалиста Петра Ивановича.

Он медленно опустил крышку обратно, отошёл на несколько шагов, вернулся к креслу, плюхнулся в него и залпом допил остатки коньяка из бокала. После чего налил ещё, потому что в такие моменты алкоголь был единственным, что могло хоть немного притупить осознание масштаба произошедшей катастрофы.

Шоколад больше не казался таким вкусным, тортик превратился в бессмысленный кусок теста с кремом, а вся эта роскошь, которую он себе позволил в предвкушении богатства, теперь выглядела издевательством судьбы над его наивными мечтами.

Виталий Романович сидел в кресле и пил, методично опустошая бутылку коньяка и пытаясь сообразить, что же ему теперь делать с этим проклятым трупом, который явно не собирался сам исчезать или превращаться в золото.

— Можно вызвать полицию… — пробормотал он вслух, разговаривая сам с собой, потому что в такой ситуации это казалось вполне нормальным, — признаться, что украл ящик на вокзале, не зная, что внутри…

Но тогда придётся объяснять, зачем вообще он крал чужие вещи, а это неизбежно приведёт к вопросам о краже театральной кассы, и в итоге он окажется не героем новостей, а обычным вором и, возможно, даже подозреваемым в убийстве, если полиция решит, что он сам засунул этого мужчину в ящик.

— Нет, полиция отпадает, — покачал он головой и налил себе ещё коньяка.

Можно попытаться избавиться от трупа самостоятельно, но как это сделать в городе, да ещё и из гостиничного номера, без машины и без каких-либо связей в криминальных кругах, он понятия не имел. Всё-таки весь его криминальный опыт ограничивался кражей театральной кассы и случайно украденным ящиком с мёртвым телом внутри. Не самая полезная квалификация для избавления от улик, в общем.

Он сидел и пил до самого вечера, пока в окно не начали заглядывать сумерки, окрашивая небо в тёмно-синие и фиолетовые тона. Но в какой-то момент телефон в его кармане начал противно вибрировать, извещая о входящем звонке. Виталий Романович достал трубку, глянул на экран и увидел имя Петра Ивановича, директора театра, который, вероятно, уже обнаружил пропажу кассы и теперь пытался дозвониться до своего заместителя.