Онлайн книга «Путь Строителя 10»
|
Повисла тишина, если не считать продолжающегося на соседних участках сражения. — Ну вот и все, — произнес я, вытирая со лба липкую дрянь, которая минуту назад была содержимым десятиметрового гнилохода. — Есть у кого рубаха запасная? Тобас стоял рядом, с ног до головы покрытый трухой и белым налетом извести, и молча смотрел на дымящуюся кучу, которая осталась от ствола. Потом перевел взгляд на торчащий из этой кучи фофан, который пережил взрыв без единой царапины, все-таки железное дерево с рунной адгезией штука крепкая. — Предупреждать надо, — буркнул он и принялся стряхивать с себя труху. [Путь Разрушения III: 21 % → 25 %] Стряхивай, не стряхивай, все равно отмываться придется всей стене. Но это потом, а пока на месте разрушенного частокола зияет пролом, рельсы разворочены, пара домов за стеной пострадала, но все это неприятно и поправимо. Гнилохода больше нет, паразит уничтожен, а трухлявые останки разгребем и пустим на компост, если от них хоть что-то годится в дело. Перегнившая древесина это удобрение, а у нас огороды не в лучшем состоянии после осады. * * * Мальчишки спали, и это уже хорошо. Младший свернулся калачиком на шкурах и тихонько посапывал, прижимаясь к старшему, который даже во сне не разжимал рук, обнимая брата. Привычная картина, разве что обычно они так спят, когда на улице гроза, а не осада. Дагна подвинула котелок ближе к краю очага, помешала деревянной ложкой и покосилась через плечо. Больд сидел на прежнем месте, там, где она его усадила еще полтора часа назад, и даже поза не изменилась, привалился спиной к бревнам, подтянул колени к груди и замер. Вот только замер он не от спокойствия, а от усилия, потому что по тяжелым кулакам то и дело пробегали короткие оранжевые разряды, и каждый такой всполох отдавался мелкой дрожью в половицах. Дагна быстро отвернулась, чтобы он не поймал ее взгляд, и принялась переставлять плошки на полке. Картошка в очаге давно испеклась, новая порция доходит на углях, мясо в горшочке томится с утра и вот-вот будет готово. Еда на месте, и пока она на месте, Больд сидит. Гундар был на удивление убедителен, когда отдавал ей этот приказ. Командир стражи вообще не из тех, кто повторяет дважды, но тут остановился перед ней, заглянул в глаза и проговорил каждое слово так, будто вколачивал гвозди в доску. Любой ценой, так он сказал… И ведь Гундар не шутил, это она видела по его лицу. Командир вообще шутить не умеет, но тут чуть ли не упрашивал. Странное зрелище, если подумать, самый жесткий мужик в деревне просит маленькую кузнечиху не выпускать на волю здоровяка, который выше любой двери в деревне и шире иного дверного проема. Только вот в это до сих пор с трудом верится. Больд, конечно, крушит все подряд, когда на него накатывает, и в курсе об этом вся деревня, и Дагна в первую очередь. Но ведь он при этом самый добрый человек из всех, кого она встречала за свою жизнь. Добрее Больда нет и, пожалуй, быть не может, потому что так не бывает, чтобы в одном теле уживалась сила, от которой земля трескается, и сердце, которое переживает из-за случайно раздавленного жука. Плакал ведь, настоящими слезами, когда наступил на кошку соседа, и кошка в итоге выжила, только хвост стал немного короче. Уж скорее это самого Больда надо защищать от жестокого окружающего мира, а не наоборот. |