Книга Путь строителя 6, страница 21 – Алексей Ковтунов

Довольно большое и на удивление красивое, с пышной листвой и яркими розовыми цветами, но вырванное из земли вместе с корнями и приличным комом грунта. Ствол толщиной примерно с руку самой Дагны, а в высоту дерево было метра четыре, не меньше, и цветы на его ветвях покачивались, роняя лепестки на плечи великана.

— Тут это… — замялся Больд и переступил с ноги на ногу, от чего земля ощутимо вздрогнула. — Я просто подумал, женщина в доме, а женщины любят цветы. Ну и вот.

— Но это же дерево, — растерянно проговорила Дагна, глядя на розовые лепестки, которые кружились в воздухе и мягко оседали на утоптанную землю двора.

— Да, дерево, — виновато вздохнул Больд и покрутил его в руке, как букет ромашек. — Я пытался цветы набрать, но они что-то мнутся. Рвёшь один, он сразу в кашу. А дерево вот, стоять зато будет.

И с этими словами он размахнулся и вогнал дерево вместе с корнями в землю, по меньшей мере на метр. Грунт разошёлся с глухим хрустом, ствол встал намертво, ветви качнулись, осыпав Дагну розовым дождём, а с крыши соседского дома с тихим стуком скатилась и разбилась очередная черепичина.

* * *

Дагну пристроил, совесть чиста, можно возвращаться к делам. А дел, как водится, столько, что хватит на троих, и ни один из этих троих не успеет пообедать.

Первым делом снова завернул к башням. Со стороны картина бодрая, леса облеплены людьми, вёдра летают вверх-вниз, журавль скрипит и кланяется, бочки с раствором катят по утоптанной земле. Рабочий муравейник, и с каждым днём он становится всё слаженнее и выше. Издалека даже красиво, но стоит подойти ближе, и красота начинает трещать по швам.

На левой башне все еще заливали последний столб, и я полез наверх по лесам, чтобы посмотреть, как идёт процесс. Поднялся, заглянул в опалубку и тихо выдохнул через зубы.

Двое работяг заливали раствор и тыкали в него палками с таким энтузиазмом, с каким обычно помешивают остывшую кашу. Палка входила в бетон, палка выходила из бетона, и на этом вся вибрация заканчивалась. В углах опалубки, там, где раствор должен заполнить каждую щель и обнять каждый пруток арматуры обязательно будут пустоты, уверен. Воздушные карманы, которые после застывания превратятся в слабые места, а слабые места в оборонительной башне не нужны никому, кроме тех, кто эту башню собирается ломать.

— Стой! — рявкнул так, что оба подпрыгнули, а один чуть не выронил палку в опалубку. — Вы что творите? Палкой надо не мешать, а протыкать! Быстро, часто, до самого дна! И по стенкам стучать, чтобы пузыри выходили!

Работяги переглянулись и принялись тыкать с удвоенным рвением, но теперь слишком быстро и бестолково, разбрызгивая раствор в стороны.

— Да не так! Ритмично! Воткнул, вытащил, сдвинул, воткнул, вытащил! И по стенке палкой постукивайте, вот так! — продемонстрировал на ближайшем участке, обстучал щит опалубки, и из раствора с влажным бульканьем полезли пузырьки воздуха. — Вот они, видите? Каждый такой пузырь после застывания станет дыркой. А дырка в столбе означает трещину, а трещина означает, что первый же зимний мороз разорвёт бетон изнутри, и весь столб пойдёт коту под хвост. Понятно?

Оба закивали, и понятно им стало или нет, покажет время, но хотя бы палками заработали как следует.

Перешёл к соседней башне и обнаружил проблему посерьёзнее. Рект отвлекся от журавля и возился с опалубкой на втором столбе и при виде меня виновато отвёл глаза. Я присмотрелся к арматуре и почувствовал, как внутри что-то нехорошо ёкнуло.