Книга Путь Строителя 5, страница 16 – Алексей Ковтунов

Когда каркасы были готовы и накрыты, я взялся за стенки. Показал на примере одной стены, как плести из прутьев, заводя каждый за столб, потом за следующий, чередуя направление, чтобы получалась плотная решётка. Прутья гнулись послушно, ложились ровно, и от монотонной работы руками внутри потихоньку ожила знакомая вибрация Основы. Созидание откликалось на ручной труд, и пока я заплетал прутья, запас немного восстановился, совсем чуть-чуть, но и это приятно.

— Дальше сами, — отряхнул руки и отступил. — Стенки не обязаны быть красивыми, главное, чтобы ветер не задувал и дождь не заливал. Щели допустимы, это не дом, а хранилище.

Рект кивнул и тут же принялся плести вторую стенку, попутно объясняя Улю свою теорию о том, почему левая рука заплетает лучше правой. Уль молча плёл правой и не спорил.

Получались неказистые дырявые стенки с просветами в палец шириной, но от ветра и мелкого дождя защитят, а большего от них и не требуется.

Выпрямился и потянулся. Серая пелена за утро стала тоньше, и сквозь неё начало проглядывать что-то отдалённо похожее на солнце. Не горячее, но хоть какой-то свет, и заготовки под навесом подсохнут быстрее.

Хотя големова глина материал особый, может уже подсохла и просится в печь. Да и накопители вряд ли сидят без дела, подсасывают Основу из атмосферы, напитывают саму заготовку и тем самым выгоняют ненужную влагу, но это так, теория. В любом случае хочется проверить, аж руки чешутся, но они лежат дома, а я торчу на площадке.

— Обед! — голос Сурика прорезал рабочий гул. Паренёк вылетел из-за навеса, раскрасневшийся и довольный, и замахал руками так, будто тушил пожар, а не звал людей поесть. — Обед готов!

Мужики побросали лопаты и формочки с такой скоростью, словно ждали этой команды с самого рассвета. Хорг тоже не заставил себя упрашивать, вынырнул откуда-то от дальних ям, утёр руки о штаны и рявкнул:

— Все к котлу, живо! Кто опоздает, останется без жрачки!

Народ потянулся к большому общему казанку, который Сурик пристроил над углями ещё с утра. Из-под крышки поднимался густой мясной пар, и запах стоял такой, что даже у меня в животе заурчало, хотя полчаса назад есть не хотелось совершенно.

Я подошёл к казанку, заглянул внутрь, выудил куриную ножку, сунул в рот и жестом поманил Сурика за собой. Тот удивлённо захлопал глазами, но послушно потрусил следом, на ходу облизывая пальцы.

— Чего случилось? — забеспокоился он, догоняя.

— Ты поел уже?

— Ну так кто-то же должен пробовать, вкусно получилось или нет! — Сурик расплылся в довольной улыбке и расправил плечи. — Повар, который не пробует свою стряпню, хуже кузнеца, который боится огня!

— Ну вот и хорошо, — кивнул ему, дожёвывая ножку. — Надо обжечь в старом горне кое-что. Справишься? Это твоя персональная задача на сегодня.

— Спрашиваешь ещё! Конечно справлюсь! — Сурик выпрямился так, что, казалось, подрос на пару сантиметров. — Вот прямо сейчас возьму и обожгу! А что обжигать, кстати?

— Формочки. Пойдём, покажу.

Зашли ко мне, я нырнул под навес и на секунду замер. Что-то показалось странным, какое-то неуловимое ощущение, словно воздух стал плотнее, или температура чуть другая, или ещё какая-то мелочь, которую глаза замечают, а мозг не может оформить в слова. Постоял, покрутил головой, принюхался. Ничего конкретного, может просто устал и мерещится.