Книга Путь Строителя 4, страница 28 – Алексей Ковтунов

— Хотя подожди, — окликнул я его. — Пойдём, кое-чему другому тебя научу.

Если дать человеку рыбу, он её приготовит и съест. А если познакомить с рыбалкой, то свободного времени и средств у бедолаги больше не останется, потому что всё будет уходить на снасти, поиск наживки, выбор места и бесконечные разговоры о том, какая рыба ушла и какого она была размера. Закон природы, неотменяемый ни в одном из известных мне миров. Но в нашем случае польза перевешивает риски, ведь умение прокормить себя с реки здесь не развлечение, а необходимость.

Верши мы поставили сегодня утром, и с тех пор прошло достаточно времени, чтобы хоть кто-нибудь заинтересовался червями внутри. Сурик шагал рядом и расспрашивал обо всём подряд, куда мы идём, зачем, и почему я улыбаюсь, а я улыбался потому, что предвкушение перед проверкой ловушек ничем не уступает самой проверке, а иногда даже превосходит.

В итоге когда добрались, все-таки пришлось немного понырять. Одну из вершей течение стащило с камней и чуть не сволокло в глубокую яму ниже по берегу, пришлось лезть по пояс в холодную воду, нашаривать ногами дно и вытаскивать ловушку руками, отплёвываясь и ругаясь вполголоса. Сурик наблюдал с берега и, судя по лицу, не верил в затею ни на медяк.

Зато когда я вытряхнул содержимое первой верши на траву, Сурик замер с открытым ртом. Три небольших усатых сомика забились в ловушку и теперь вяло шевелили хвостами, осознавая тщетность бытия. Во второй верше обнаружилась парочка мелких форелек, серебристых, с розоватыми боками, а в третьей, криволапой суриковской работы, набилась целая горсть колючих и возмущённых ершей.

Надо было видеть глаза Сурика, когда весь улов оказался на берегу. Мальчишка стоял, смотрел на рыбу и, кажется, до конца не верил, что какие-то плетёные корзины, поставленные утром на авось, способны на такое. Потом опомнился, бросился копать червей прямо руками, выкорчёвывая дёрн у берега с яростью голодного медведя, и параллельно начал заваливать вопросами.

— А почему именно тут поставили? А если ниже, где глубже? А если червей побольше положить, больше поймается? А можно туда ещё и хлеба накрошить? А если ещё вершей наплести, штук десять?

Я отвечал по мере сил, показывал, как проверять плетение на целостность, как поправлять колья, если рыба расшатала горловину, и куда лучше переставить ту ловушку, которую снесло течением. Сурик впитывал каждое слово с жадностью, от которой становилось и смешно, и немного совестно, потому что до сих пор никто не удосужился показать мальчишке таких простых вещей.

Впрочем, мне-то тоже никто не показывал, сам разобрался, ещё когда жил впроголодь и каждый пойманный карасик казался подарком судьбы. Теперь Сурик научится, и если вдруг что, с голоду не пропадёт. В крайнем случае будет как я поначалу: ловить, коптить и продавать, а что не купят, кушать самому. Ну и с матерью делиться, конечно.

— Ладно, давай научу тебя рыбу коптить, — усмехнулся я, вспоминая, как это было в первые недели, когда свежепойманный сом казался праздником, а запах ольхового дыма из коптилки заставлял слюни течь ручьём. Потом завертелись стройки, вышки, контракты, и стало не до рыбалки. Сейчас тоже не до неё, но ускорить остывание горнов не получится при всём желании, так что нечего коптилке простаивать.