Книга Путь Строителя 3, страница 99 – Алексей Ковтунов

Неудивительно, что старик впал в ступор. Он знает, что я Созидатель, первый за много лет, и этого одного достаточно, чтобы голова шла кругом. А тут ещё и выброс энергии, который по характеру больше похож на боевой, чем на ремесленный. Вот и стоит теперь, пересчитывает в уме всё, что знал о Созидателях, и обнаруживает, что знал, видимо, далеко не всё.

Перевёл взгляд с размазанного по земле навоза на свои перепачканные ладони и поймал себя на мысли, что впервые за всё время испытываю к Эдвину что-то похожее на сочувствие. Сутулая спина удалялась по тропинке, а старик и без того живёт в мире, где каждый второй куст требует к себе индивидуального подхода, а каждый третий цветок нуждается в воспитательной беседе. И вот теперь к этому добавился мальчишка-Созидатель, который прыгает на три метра от навозного снаряда и при этом, кажется, сам не понимает, как это делает.

Впрочем, сочувствие сочувствием, а навоз навозом. Убрал следы стариковского приветствия лопатой, отбросил подальше и вернулся к черепице. Руки нашли недоделанный ком глины, пальцы обхватили его, и работа пошла дальше, как будто ничего не случилось. Только в голове ещё долго крутилась фраза, сказанная Эдвином вполголоса.

«Но чтоб такое…»

Ну что ж, дед, если разберёшься, что именно «такое», обязательно расскажи. Потому что я и сам пока не очень понимаю.

Некоторое время просто сидел и смотрел на огонь в горне, не двигаясь и не думая ни о чём конкретном. Перед глазами стояла сутулая спина Эдвина, уходящего по тропинке, в голове всё ещё крутилось его тихое удивление, и вопросов после этой сцены осталось куда больше, чем ответов.

Руки тем временем сами нашли ком глины, размяли, отщипнули кусок и легли на поверхность для лепки. Въевшиеся уже в подкорку движения подхватило тело, как поток подхватывает щепку, и голова постепенно отпустила мысли об Эдвине и переключилась на ритм работы. Пластина за пластиной, одна форма перетекает в другую, пальцы скользят по сырой глине, выравнивая, уплотняя, снимая лишнее. Основа текла сквозь меня, капала обратно в резерв тонким ручейком, и каждая завершённая черепичка возвращала частицу энергии, словно мир вознаграждал за то, что руки не стоят без дела.

Очнулся только когда за спиной послышались шаги и знакомый голос окликнул по имени.

— Рей! Гляди, чего притащил!

Поднял голову и обернулся на голос. Сурик стоял посреди двора, сияя так, будто ему вручили орден за боевые заслуги. В одной руке котелок, увесистый и заметно тёплый, из-под крышки вился пар. В другой свёрток из тряпицы, из которого торчал пышущий жаром каравай с тёмной ржаной корочкой. Две глиняные миски и деревянные ложки он каким-то чудом умудрился зажать под мышкой, и как ничего не уронил по дороге, оставалось только гадать.

Когда мальчишка поставил котелок на камень и снял крышку, по двору поплыл запах, от которого живот немедленно забыл обо всём на свете. Что-то мясное, густое, наваристое, и когда Сурик разлил по мискам, стало окончательно ясно, что желудок сейчас возьмёт командование на себя и не вернёт его до тех пор, пока не будет полностью удовлетворён. Гороховый суп с мясом, такой густой, что ложка стоит, а ржаной хлеб хрустнул корочкой при первом надломе, и от этого хруста внутри что-то окончательно сдалось.