Онлайн книга «Фаэрверн навсегда»
|
Атерис отшатнулась от Астора так, будто её ударили плетью. Отчаянно вытирая мокрые щёки, поворотилась к Первосвященнику: — Я слышала, ты… вы велели привести сюда некую пленницу! Хотела взглянуть на неё! Должна же я знать, что тревожит моего пастыря? — Я спокоен, как никогда, моя королева, — Файлинн слегка поклонился, — однако вас ввели в заблуждение! Здесь никого нет, вы уже убедились в этом! — Файлинн! — королева смотрела на него, кусая губы. Моя сводная сестра была красива той порочной красотой, что даёт соединение юности и греха. Её красота восхищала, её красота отталкивала. Первосвященник перевёл взгляд на Астора и мягко приказал: — Покинь нас, сын мой! Тот кивнул по-военному, вышел, не оглядываясь, плотно прикрыл за собой дверь. Видимо, подобные сцены между королевой и её духовным отцом были для него не в новинку. Я как-то упустила момент, в который Файлинн пересёк комнату и остановился вплотную к Атерис, сжав её плечи. Судя по тому, как она скривилась, ей было больно… — Что ты себе позволяешь? — прошипел он. — Мне заставить тебя убирать здесь, как простую служанку? Совсем страх потеряла! — Я… я… — пыталась оправдаться та, смертельно бледная, с огромными зрачками, в которых плескалось то ли отчаяние, то ли страх. Неожиданно она рванулась к нему, словно он был её последним вздохом, приникла всем телом. Первосвященник чуть повернул ко мне голову, и я увидела торжествующую улыбку на его лице. — Пожалуйста, не бросай меня! — прошептала Атерис. — Делай что хочешь, води кого хочешь, только не оставляй! Я без тебя — ничто! Меня без тебя — нет! Пожалуйста… Её губы дрожали, и в голосе я с болью разобрала нотки маленькой, ненужной никому девочки, растущей во дворце, как сорная трава. Я знала, что её мать, вторая жена Джонора, рано умерла. Сам король наследниками, видимо, не интересовался, они просто были нужны ему, как важный пункт в договоре. Недолюбленные дети ищут любви везде… и часто находят её там, где не следует. — Ну что ты, глупенькая, — за подбородок запрокинув её лицо, прошептал Файлинн, — ты — самое главное в моей жизни! Моя королева… моя умница… моя желанная… Говоря это, он подталкивал её к письменному столу, стоящему в противоположной от кровати стороне. И там, задрав ей пышную юбку и завалив на столешницу, взял как простую крестьянку, не стесняясь моего присутствия. Очень быстро Атерис перестала плакать и начала стонать. Первосвященник долго не отпускал её, видимо, давая мне полюбоваться собственной мужской силой. Королева уже и стонать перестала, лишь тихонько охала, а он всё пользовал и пользовал её совершенное тело, натягивая на свой член, как лайковую перчатку — на руку. Невменяемую, на трясущихся ногах, Файлинн выставил её прочь, едва кончил. Обернулся ко мне, заправляясь, и поинтересовался: — Тамарис, сладкая, неужели твоё нежное сердечко не дрогнуло от увиденного? В «моём нежном сердечке» после увиденной сцены поселились два чувства — жалость к сводной сестре и холодная, трезвая ненависть к Первосвященнику. Такой мерзости, как он, не было места на земле, а значит… значит, я должна сделать всё, чтобы его не стало. Даже ценой собственной гордости, чести, жизни! Только веру я сохраню в своём сердце, в самом чистом из всех его родников… |